Отношение печорина к максим максимычу с цитатами

В романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» отражены судьбы нескольких поколений, в лице одного человека. Взаимоотношения Печорина и Максима Максимыча в очередной раз доказывают, что главному герою не нужны друзья. Он волк-одиночка, кочующий по жизни в поисках приключений. Все, кто в определенные моменты жизни оказывался рядом с ним, оставались несчастными, с разбитой душой и раненым сердцем.

Знакомство

Максим Максимыч проходил службу в одной из кавказских крепостей. Ему оставалось немного до ухода на заслуженный отдых. Жизнь старого вояки текла своим чередом, тихо и размеренно. Серые будни были развеяны приездом в их места Григория Александровича Печорина.

Молодой офицер вызвал в нем симпатию, пробудив в душе отцовские чувства. Ему хотелось опекать и оберегать Печорина от всех бед. С первой минуты знакомства штабс-капитан предложил в разговоре избегать формальностей, называя друг друга по имени. Печорин придерживался другого мнения на этот счет.

Он не позволял вольностей в обращении к своему наставнику и был с ним предельно вежлив и тактичен. Максим Максимыч увидел в Печорине человека неординарного и сумасбродного. Даже не поддающиеся объяснению и логике поступки Печорина добрый старик оправдывал, ссылаясь на молодость и беспечность нового постояльца.

Была ли дружба

Максим Максимыч всей душой полюбил Григория. Даже смерть Бэлы, где Печорин показал себя черствым и бездушным человеком, не способна повлиять на его отношение к нему. В душе он понимал, что Печорин виновен в смерти девушки, но в очередной раз находил ему оправдание. Григорий как-то раз признался в своих недостатках, высказав их вслух. «Во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное». Старый вояка не оценил исповеди. За годы службы сердце очерствело. Все что он умел и хорошо знал, как выполнять воинские обязанности.

Прошло пять лет

С момента последней встречи прошло пять лет. Максим Максимыч ничуть не изменился. Он обрадовался Печорину искренне, по-детски. Григорий остался холоден, не проявляя эмоций. Максим Максимыч расстроился до слез. Ему было обидно. В этот момент он понял, что дружбы не было. Он ее придумал, выдавая желаемое за действительное. Слишком они разные люди.

Снова Печорин показал себя не с лучшей стороны по отношению к близким людям. Растоптал и забыл. В его жизни нет места ни любви, ни дружбе. Для него люди просто прохожие. Один из них Максим Максимыч.

Другие материалы по роману «Герой нашего времени»

Краткое содержание

Анализ главы «Бэла»

Анализ главы «Максим Максимыч»

Анализ главы «Тамань»

Анализ главы «Княжна Мэри»

Анализ главы «Фаталист»

Статья Белинского о романе (кратко)

Цитаты из романа

История создания

В чем противоречивость характера Печорина?

Образ и характеристика Печорина

Образ и характеристика Максима Максимыча

Образ и характеристика Грушницкого

Образ и характеристика Веры

Образ и характеристика Бэлы

Сравнительная характеристика Печорина и Вернера

Отношения Печорина и Бэлы

Взаимоотношения Печорина и Максима Максимыча

Сравнительная характеристика Печорина и Грушницкого

Взаимоотношения Печорина и Мэри

Женские образы в романе

Печорин и Максим Максимыч

«Герой нашего времени» – роман о том, как важно не терять человеческие качества несмотря на время, в котором живешь. На примере взаимоотношений Печорина и Максима Максимыча, читатель наблюдает резкий контраст во взглядах на жизнь. Он проявляется не только в возрасте, но и в самом отношении к людям, к жизни, к любви и дружбе.

Отношение Максима Максимыча к Печорину

Штабс-капитан, который не помнит о своих родителях ничего, а женой не обзавелся, радушно принимает Печорина. Он сразу показывает ему все места, рассказывает о местной жизни. Он готов помогать ему во всем, давать советы, подсказывать. Максим Максимыч добр и открыт сам по себе. Его удивляет странность Печорина, но при этом он видит в нем друга. Одиночество штабс-капитана не сделало из него черствого и циничного человека, скорее наоборот – он рад новому знакомству, видит в Печорине не только плохое, но и хорошее.

После смерти Бэлы Максим Максимыч очень удивлен реакции Печорина. Он отмечает, что сам бы на его месте умер с горя. Но на лице Печорина он не видит никаких чувств, только истеричный смешок пробежался холодком по коже штабс-капитана. Несмотря на это, он не отвернулся от Григория, ждал его, хранил его записи, искренне считал его приятелем, а возможно даже настоящим другом.

Отношение Печорина к Максиму Максимычу

Печорин же с самого начала не проявлял к штабс-капитану никаких чувств. Он принимал его хорошее отношение, извлекая для себя выгоду, и не более того. Советов старшего товарища он не слушал. Немного сближает героев лишь общее горе – им приходится вместе ухаживать за раненой девушкой. Печорин лишь однажды приоткрывает Максиму Максимычу свои чувства. Он говорит о том, что его душа испорчена светом, что он не способен любить, а разные женщины для него одинаковы, их любовь неотличима одна от другой. Эта откровенность уже необычна для Печорина, ведь он привык хранить свои чувства под замком. Так или иначе, отношение Печорина к Максиму Максимычу говорит о том, что герой не способен на настоящие чувства и дружбу.

Вторая встреча героев

Узнав о том, что Печорин находится недалеко от него, Максим Максимыч забывает обо всем. Он отчаянно и самозабвенно ждет друга, отказываясь даже от чая. Уже с раннего утра он дежурит на улице, боясь пропустить визит. Возможно, в первый раз в жизни штабс-капитан пренебрег должностными обязанностями, не дождавшись коменданта в страхе не увидеть Печорина. Но в ответ он получил лишь холодное рукопожатие. Попытка обнять старого друга оказалась провальной, Максим Максимыч наткнулся на ледяную вежливость, как будто между ними ничего не было. Храня в течение долгих лет память о друге, сохранив его записи, штабс-капитан получает огромное разочарование. На старости лет оно воспринимается особенно болезненно. Но Печорину плевать. Для него чужда дружба, он не ценит теплого отношения других людей. Герой поблагодарил старика за то, что он помнит, но эта благодарность носила очень формальный характер. Душевное отношение Максима Максимыча, несколько лет ожидания, дружеское тепло разбились об холодную глыбу Печоринской души.

Взаимоотношения Печорина и Максима Максимыча – яркий пример отношения двух поколений. Старикам всегда очень больно видеть отчужденность молодых. Чувство дружбы, привязанности, заботы – это то, что готов был Максим Максимыч подарить Печорину и то, чего ждал в ответ. Но герой остался холодным, в очередной раз разбив сердце тому, кто готов был на многое ради него, причинив боль старику, отвергнув настоящие дружеские чувства.

Данная статья поможет написать сочинение на тему «Печорин и Максим Максимыч», описать взаимоотношения героев, описать контраст понимания дружбы и привязанности каждого из них.

Посмотрите, что еще у нас есть:

Тест по произведению

Доска почёта

Доска почёта

Чтобы попасть сюда — пройдите тест.

  • Мия Булгакова

    15/16

  • Анна Авдеева

    13/16

  • Валерия Теребаева

    15/16

  • Iliya Gromov

    14/16

  • Алёна Цалко

    16/16

  • Марина Шуралева

    11/16

  • Idi Nax

    14/16

  • Октябрина Токова

    16/16

  • 私は何もない 私は死んでいます

    13/16

  • Олег Любченко

    16/16

Максим максимыч и печорин отношение

Отношения героев

Максим Максимыч был неженатым штабс-капитаном. Из романа известны следующие сведения о нем:

Печорин и максим максимыч отношения

  1. Этот человек был доброжелательным, всегда готовым прийти на помощь. Он гостеприимно встретил Печорина, поведал о местной жизни, показал все необходимые места. Одиночество не превратило старика в черствого циника, напротив, он был очень рад новому знакомству.
  2. Характер персонажа стал хорошо понятен из отношения Максима Максимыча к Бэле. Старик очень уважал горянок и не одобрил похищения девушки Григорием, поскольку таким поступком юноша вторгся в кавказский мир с его обычаями.
  3. Когда умерла Бэла, штабс-капитан сильно удивился реакции молодого знакомого. Он отметил, что на его месте сошел бы с ума от горя, но не заметил, чтобы Печорин испытывал хоть какие-то эмоции. Невзирая на эту странность, старик не разочаровался в Григории и ждал его приезда, бережно хранил его записи и даже считал его своим приятелем.

Печерин изначально проявлял равнодушие к штабс-капитану. Он радовался, что к нему хорошо относятся, и получал от этого выгоду. Советам товарища никогда не следовал. Немного улучшает взаимоотношения героев только горе — они вместе заботятся о раненой девушке. Один раз Печорин рассказывает штабс-капитану о своих личных переживаниях. Он объясняет, что не умеет любить, все женщины кажутся ему одинаковыми. Юноша не любил и княжну Мери, с которой ему довелось встретиться в Пятигорске.

Этот разговор необычен для Григория, поскольку он всегда держит свои чувства в секрете. Тем не менее становится ясно, что Печорин неспособен ни на любовь, ни на дружбу. Он просто не умеет обращаться к людям так, как они того заслуживают.

Вторая встреча персонажей

Однажды штабс-капитан узнал, что Григорий находится где-то недалеко от него, и стал ждать, когда приятель его навестит. Он начал дежурить на улице с самого утра, пропустив прием пищи. Максим Максимыч не дождался визита коменданта, потому что боялся пропустить встречу с другом. Но когда он увидел своего младшего товарища, сразу наткнулся на холодность и серьезность, таким предстал Печорин перед глазами Максима Максимыча.

Печорин и максим максимыч

Штабс-капитан попробовал обнять друга, но ему лишь протянули руку для рукопожатия. Старик годами хранил письма товарища, но оказалось, что в этих отношениях только он испытывал теплые чувства. В преклонном возрасте такие огорчения переживаются особенно болезненно, только Печорину все равно, он не умеет ценить доброго человеческого отношения.

Главный герой выразил благодарность старику за то, что он его помнит, но эти слова были совершенно формальны. Трогательные чувства штабс-капитана, годы ожидания — все это разбилось об айсберг в душе Печорина.

Отношения двух персонажей романа «Герой нашего времени» — наглядный пример того, как контактируют друг с другом представители разных поколений, и отличная тема для сочинения. Пожилым людям всегда трудно наблюдать отчужденность молодежи. Дружба, забота и привязанность — это то, что был готов предложить Григорию штабс-капитан, и то, что он хотел бы получить в ответ. Главный герой остался безучастным. Не было предлога, почему между героями могло возникнуть отчуждение. Причиной послужило холодное сердце Печорина.

Характеристика Максима Максимыча в романе «Герой нашего времени», образ, описание, характер, портрет

Максим Максимыч  яркий второстепенный персонаж знаменитого романа «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова.

В этой статье представлен цитатный образ и характеристика Максима Максимыча в романе «Герой нашего времени»: описание характера, портрет в цитатах.

Смотрите: Все материалы по «Герою нашего времени»

Характеристика Максима Максимыча в романе «Герой нашего времени» Лермонтова


Возраст Максима Максимыча  около 50 лет:

«Он казался лет пятидесяти…» (часть 1 глава I «Бэла») 

О внешности Максима Максимыча известно следующее:

«На нем был офицерский сюртук без эполет и черкесская мохнатая шапка. Он казался лет пятидесяти; смуглый цвет лица его показывал, что оно давно знакомо с закавказским солнцем, и преждевременно поседевшие усы не соответствовали его твердой походке и бодрому виду…» (часть 1 глава I «Бэла»)  

«…мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«…сказал он потом, теребя усы…» (часть 1 глава I «Бэла»)

«…минут через десять входит мой старик…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

«…бедный старик еще стоял на том же месте…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Характеристика Максима Максимыча в романе "Герой нашего времени", образ, описание, характер, портрет
Максим Максимыч.
Художник В. А. Поляков.

Максим Максимыч  старый боевой офицер, много лет служащий на Кавказе. Он небогат. Судя по всему, он вышел «из низов»:

«Что ему во мне? Я не богат, не чиновен, да и по летам совсем ему не пара…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Воинское звание героя  штабс-капитан. Он состоит в третьем линейном кавказском батальоне:

«…Штабс-капитан не отвечал ни слова…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«Теперь считаюсь в третьем линейном батальоне…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Максим Максимыч  опытный боевой офицер:

«…я был подпоручиком <…> получил два чина за дела против горцев…» (часть 1 глава I «Бэла»)

«…здесь, под черкесскими пулями…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

«Не стреляйте! – кричу я ему, – берегите заряд; мы и так его догоним». Уж эта молодежь! вечно некстати горячится…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Герой служит более 10 лет в крепости N на Кавказе:

«…– А вы долго были в Чечне?  

– Да, я лет десять стоял там в крепости с ротою, у Каменного Брода…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«…я тогда стоял в крепости за Тереком с ротой – этому скоро пять лет…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Максим Максимыч многое повидал на войне:

«Да, батюшка, видал я много, как люди умирают в гошпиталях и на поле сражения, только это все не то, совсем не то!..» (часть 1 глава I «Бэла»)

За много лет службы Максим Максимыч выучил местный язык горцев (татарский язык):

«…просил меня отвечать ей, я хорошо знаю по-ихнему и перевел его ответ…» (часть 1 глава I «Бэла»)

По характеру он добрый человек:

«Послушайте, Максим Максимыч! – сказал Печорин, приподнявшись. – Ведь вы добрый человек…» (часть 1 глава I «Бэла»)

«…я начинал разделять беспокойство доброго штабс-капитана…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Он бодрый, энергичный человек:

«…его твердой походке и бодрому виду…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он хороший, надежный офицер. Он честно несет службу. Лишь однажды он ставит свои интересы выше службы, когда надеется встретиться с Печориным во Владикавказе:

«…бедный старик, в первый раз от роду, может быть, бросил дела службы для собственной надобности, говоря языком бумажным, – и как же он был награжден!..» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Максим Максимыч  человек, достойный уважения, по мнению Печорина:

«Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?..» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он простой человек:

«…в сердцах простых чувство красоты и величия природы сильнее, живее во сто крат, чем в нас, восторженных рассказчиках на словах и на бумаге…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он малообразованный человек:

«Где нам, необразованным старикам, за вами гоняться!..» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

Он не любит церемонии и предпочитает общаться со всеми «по-свойски»:

«Я предложил ему свою комнату. Он не церемонился, даже ударил меня по плечу и скривил рот на манер улыбки…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)  

«Мы с твоим барином были приятели, – прибавил он, ударив дружески по плечу лакея, так что заставил его пошатнуться…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

«Да, пожалуйста, зовите меня просто Максим Максимыч, и, пожалуйста, – к чему эта полная форма? приходите ко мне всегда в фуражке…» (часть 1 глава I «Бэла») 

Максим Максимыч  скромный человек:

«И вправду молвить: что ж я такое, чтоб обо мне вспоминать перед смертью?..» (часть 1 глава I «Бэла») 

Он наблюдательный человек:

«Недаром на нем эта кольчуга, – подумал я, – уж он, верно, что‑нибудь замышляет…» (он о Казбиче, часть 1 глава I «Бэла»)  

«…дверь во вторую комнату была заперта на замок, и ключа в замке не было. Я все это тотчас заметил…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Судя по всему, Максим Максимыч  лукавый человек:

«Он лукаво улыбнулся и значительно взглянул на меня…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«…отвечал мне штабс-капитан, примигивая с хитрой улыбкою…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«…покачал головою и улыбнулся лукаво…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он является гостеприимным и приветливым человеком:

«Очень рад, очень рад. Вам будет немножко скучно… ну, да мы с вами будем жить по-приятельски…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Максим Максимыч  общительный человек. Например, служа на Кавказе, он дружит с местным князем-татарином:

«Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин…» (*кунак – приятель, (часть 1 глава I «Бэла»))

Он любит поговорить и рассказывать истории:

«…старые кавказцы любят поговорить, порассказать…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он находит общий язык даже с разбойником Казбичем:

«…приехал Казбич <…> я попотчевал его чаем, потому что хотя разбойник он, а все-таки был моим кунаком*…» (*кунак – приятель, (часть 1 глава I «Бэла»))

За много лет службы на Кавказе Максим Максимыч хорошо узнает местных жителей:

«Уж я их знаю, меня не проведут! <…> Да, я уж здесь служил при Алексее Петровиче…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Максим Максимыч  осторожный человек:

«…притом осторожность никогда не мешает…» (часть 1 глава I «Бэла»)

«Плохое дело в чужом пиру похмелье, – сказал я Григорию Александровичу, поймав его за руку, – не лучше ли нам поскорей убраться?..» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он одинокий человек, старый холостяк. Несмотря на свой зрелый возраст, у него нет своей семьи:

«Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, – так теперь уж, знаете, и не к лицу…» (часть 1 глава I «Бэла»)

У него нет опыта общения с женщинами:

«Что было с нею мне делать? Я, знаете, никогда с женщинами не обращался; думал, думал, чем ее утешить, и ничего не придумал…» (часть 1 глава I «Бэла») 

«…мне стало досадно, что никогда ни одна женщина меня так не любила…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Максим Максимыч не любит философствовать, не любит метафизических прений:

«Больше я от него ничего не мог добиться: он вообще не любит метафизических прений…» (часть 2 глава III «Фаталист») 

Максим Максимыч  негордый человек. Он не стесняется показать свои чувства, например, когда однажды снова встречает своего старого знакомого Печорина и упрашивает того остаться:

«…Максим Максимыч стал его упрашивать остаться с ним еще часа два…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)  

Максим Максимыч  эмоциональный человек. Он плачет, если его переполняют эмоции. Например, он плачет, когда видит Печорина спустя 5 лет после последней встречи:

«А… ты?.. а вы? – пробормотал со слезами на глазах старик… – сколько лет… сколько дней… да куда это?..» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

«…пошел ходить по двору около своей повозки, показывая, будто осматривает колеса, тогда как глаза его поминутно наполнялись слезами…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

«Поверите ли? я, стоя за дверью, также заплакал, то есть, знаете, не то чтобы заплакал, а так – глупость!..» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он не умеет сдерживать эмоции. В плохом настроении он ведет себя упрямо и по-детски:

«Мы простились довольно сухо. Добрый Максим Максимыч сделался упрямым, сварливым штабс-капитаном!..» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Максим Максимыч не без основания обижается на Печорина за его холодность и высокомерие:

«Да, – сказал он наконец, стараясь принять равнодушный вид, хотя слеза досады по временам сверкала на его ресницах, – конечно, мы были приятели, – ну, да что приятели в нынешнем веке!.. <…>  

Какое мне дело?.. Что, я разве друг его какой?.. или родственник? Правда, мы жили долго под одной кровлей… А мало ли с кем я не жил?..» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)

Максим Максимыч не пьет спиртное. Он бросил пить много лет назад:

«Нет с, благодарствуйте, не пью… <…> Я дал себе заклятье. Когда я был еще подпоручиком, раз, знаете, мы подгуляли между собой, а ночью сделалась тревога; вот мы и вышли перед фрунт навеселе, да уж и досталось нам, как Алексей Петрович узнал: не дай господи, как он рассердился! чуть-чуть не отдал под суд…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Он вкусно готовит:

«…Максим Максимыч имел глубокие сведения в поваренном искусстве: он удивительно хорошо зажарил фазана, удачно полил его огуречным рассолом, и я должен признаться, что без него пришлось бы остаться на сухоядении…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч») 

Встречи Максима Максимыча и Печорина

Первая встреча Печорина с Максимом Максимычем происходит в крепости N (за Тереком), куда Печорин поступает на службу после дуэли с Грушницким. Здесь, в крепости N, Печорин служит под начальством Максима Максимыча в течение 1 года:

«Раз, осенью, пришел транспорт с провиантом; в транспорте был офицер, молодой человек лет двадцати пяти. Он явился ко мне в полной форме и объявил, что ему велено остаться у меня в крепости…» (часть 1 глава I «Бэла»)

Вторая встреча Печорина с Максимом Максимычем происходит через 5 лет во Владикавказе. В этот момент Печорин едет в Персию. Сделав остановку во Владикавказе, Печорин случайно встречает Максима Максимыча:

«…явно было, что старика огорчало небрежение Печорина, и тем более, что он мне недавно говорил о своей с ним дружбе и еще час тому назад был уверен, что он прибежит, как только услышит его имя… <…> 

…он хотел кинуться на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему руку…» (часть 1 глава II «Максим Максимыч»)  

Что бы значило такое: «Герой нашего времени» открывается повестью «Бэла», где о Печорине рассказывает Максим Максимыч, а заканчивается новеллой или (для унификации обозначения пожертвуем терминологической точностью) повестью «Фаталист», где на последней страничке глазами Печорина представлен Максим Максимыч? Повтор художественной детали, в том числе контрастный, доступен и последовательному повествованию (припомнить хотя бы две знаменитые картины весеннего дуба в «Войне и мире» Толстого). А Лермонтов — поэт по преимуществу, кольцевая рифма и кольцевая лирическая композиция его перу привычна; подобным образом завершить книгу в прозе — просто красиво. Но еще лучше, когда художественный прием многослойный и с изяществом формы сочетает глубину содержания.

Прежде чем двинуться в путь, обозначим методологическую основу. Приходится считаться с тем, что филологические тезисы не могут быть доказаны, подобно математическим теоремам; там четко: «пифагоровы штаны во все стороны равны», и не имеет никакого значения, по моде они сшиты или «та» мода давно устарела; доказанную истину надо принимать независимо от того, нравится она или нет. Напротив, эстетическое восприятие по природе своей носит двойственный, объективно-субъективный характер, и оценочное отношение исключить невозможно. А люди разные, и единое миропонимание (хотя, казалось, почему бы не торжествовать приверженности к общечеловеческим ценностям) недосягаемо. На вкус, на цвет товарищей нет! Существует и ныне даже укрепляется мнение, что власть художника над своим творением кончается с момента его выпуска в свет; как произведение оно восстанавливается только в сознании прочитавшего и, следовательно, попадает под произвол читателя! Мы вступили в полосу двухсотлетних юбилеев наших писателей-классиков. Как теперь их читать? Мы другие, значит — по-другому? Общего решения, как ни старайся, не будет.

У исследователя есть выбор. Кто-то предпочтет скромную задачу: понять писателя, законы, «им самим над собою признанные» (Пушкин). Награда за такой выбор самая достойная: «Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная» (Пушкин). Мудро рассудил М. Гаспаров:

Филология трудна не тем, что она требует изучать чужие системы ценностей, а тем, что она велит нам откладывать на время в сторону свою собственную систему ценностей. Прочитать все книги, которые читал или мог читать Пушкин, трудно, но возможно; забыть (хотя бы на время) все книги, которых Пушкин не читал, а мы читали, неизмеримо труднее [Гаспаров: 26-27].

Это великолепное условие, но, как идеал, оно недостижимо. «Непредвзятых» толкований не может быть в принципе. Взятое «пред» — это образование, квалификация, опыт, вкус, мировоззренческая позиция исследователя. Надо заметить, что в «чужой» (лучше сказать — иной) системе ценностей — не все чужое; в выбранном предмете изучения найдется немало созвучного воззрениям исследователя. Тем более важно не подменять «иное» своим.

И все-таки если филологические истины нельзя доказать, то можно стремиться к тому, чтобы утверждения были внутренне непротиворечивы и мотивированы. В конце концов, существуют художественные произведения. Если их фактография лучше, естественнее укладывается в какую-то из обозначенных концепций, если фактами не требуется манипулировать, выпячивая одни и уводя в тень другие, это основание признать такую трактовку более предпочтительной.

Обращения к тексту бывают разными. К примеру, В. Влащенко в статье «Плач и смех в «истории души» Печорина» трактует плач героя после безуспешной погони за внезапно уехавшей Верой и смех после мучительной смерти Бэлы как «кульминационные моменты в «истории души» лермонтовского героя» [Влащенко. Плач… 295]. Исследователь произвольно выдвигает на первый план некоторые детали текста, приписывая им ведущую композиционную роль. Еще чувствительнее, что систему ценностей писателя исследователь подменяет собственной. Таковая система объявлена программно: «Необходима опора на Библию, ибо Лермонтов является глубоко религиозным художником, человеком с религиозным мировосприятием» [Влащенко. Странности… 169]. Характеристика религиозности Лермонтова в одну беглую фразу никак не укладывается, а утверждение, что писатель был «религиозным художником», вызывает возражение: он был светским художником. А дальше логика исследователя четкая: есть предмет (глубина души Печорина), берем универсальное средство (философско-религиозный уровень проникновения) — и полный порядок: все странности разъяснены, загадки разгаданы. Только возникает естественный (и скептический) вопрос: пригодна ли данная философско-религиозная система для понимания лермонтовской книги? У исследователя в том нет ни малейших сомнений: «религиозно-нравственный уровень человеческого бытия иерархически выше и значительнее философски-психологического уровня» [Влащенко 2013: 18]. Не ввязываясь в спор, что выше и значительнее, замечу, что сам подбор универсальных эффективных ключей непродуктивен.

Я попытаюсь показать, что «философски-психологический уровень» позволяет многое понять в лермонтовском изображении души человеческой.

В «Фаталисте» к уяснению заглавной сюжетной коллизии повести финальная страничка ничего существенного не добавляет, она фактически излишня. Но здесь напрямую выведен стыковочный узел для связи именно последней повести с повестью начальной. В рамках «Героя нашего времени» как книги сцена объясняет очень многое и тем самым выполняет исключительно важную композиционную роль. Здесь дано взаимное отражение персонажей друг в друге и, если угодно, объяснение некоторых странностей их последней личной встречи.

Нам предоставляется возможность оценить степень одиночества Печорина. История с Вуличем глубоко запала в его сознание, Максим Максимыч в крепости (на целый год!) его единственный собеседник: как не поинтересоваться мнением человека житейски опытного «насчет предопределения»? Первая неожиданность (впрочем, неожиданность ли?): в лексиконе Максима Максимыча такого слова нет. «Он сначала не понимал этого слова, но я объяснил его как мог…» Реакция Максима Максимыча примечательна, он говорит, «значительно покачав головою»: «Да-с! конечно-с! Это штука довольно мудреная!..» И не в том дело, что у него ума не хватает толковать о мудреных вещах: они ему просто неинтересны — и он сворачивает на предмет, ему хорошо знакомый: «Впрочем, эти азиатские курки часто осекаются, если дурно смазаны или не довольно крепко прижмешь пальцем; признаюсь, не люблю я также винтовок черкесских; они как-то нашему брату неприличны: приклад маленький — того и гляди, нос обожжет… Зато уж шашки у них — просто мое почтение!»

Парадокс: у Максима Максимыча имеется прямой, но непроизвольный ответ на заданный ему вопрос; штабс-капитан по своей инициативе им пользуется в своем рассказе о Печорине («Бэла»): «Ведь есть, право, этакие люди, у которых на роду написано, что с ними должны случаться разные необыкновенные вещи!» (Здесь и далее, кроме оговоренного случая, выделено мною.) Так что Максима Максимыча можно считать стихийным фаталистом, и его позиция читателю известна заранее. А для самого Максима Максимыча, может быть, это застрявшее в памяти эхо его давней беседы с Печориным? Там высказывание по теме у него приходит как-то само собой, оно не предмет специальных раздумий. И его прямой ответ Печорину дается как будто между прочим: «…он примолвил, несколько подумав:

— Да, жаль беднягу… Черт же его дернул ночью с пьяным разговаривать!..» Как будто ночью легко понять, что встретившийся казак пьян; но с чертом не поспоришь. «Впрочем, видно, уж так у него народу было написано!..» Даже и тут: примолвил — подумав. Но, вероятно, Максим Максимыч взял небольшую паузу просто потому, что невольно отвлекся: перед его мысленным взором, скорее всего, предстала страшная картина смерти Вулича, он и начинает с сочувствия погибшему; но то, что для Печорина — мировоззренчески важный ответ, для Максима Максимыча — проходное замечание.

Этот диалог привлекал внимание исследователей, причем симпатии оказались на стороне Максима Максимыча — за широту позиции, допускавшей как критическое, так и фаталистическое решение (см.: [Лотман: 288], [Поволоцкая: 223]), за «житейскую мудрость» (см.: [Михайлова: 339], [Удодов: 132], [Н. Тамарченко: 30-31], [Смирнов: 121]). Позиции героев нередко не противопоставлялись, а сближались. В. Коровин возвращает философский смысл бытовой и потому иронической фразе героя: «…отбросил метафизику в сторону и стал смотреть под ноги». Печорин похвалил себя не за то, что отбросил метафизику, а за то, что стал уделять внимание дороге, но, даже остерегаясь, споткнулся о зарубленную свинью. Вывод совершенно произвольный: «Так в завершающей роман фазе неожиданно сближены интеллектуальная натура Печорина и народная душа Максим Максимыча» [Коровин: 265].

Последняя фраза из журнала Печорина равнозначна приговору: «Больше я от него ничего не мог добиться: он вообще не любит метафизических прений»1. Максим Максимыч не любит таких прений — Печорин весь в этих прениях: тут между ними не просто разница во мнениях, еще одна в числе других; тут разница в принципах, в характере мышления2, делающая этих людей несовместимыми. Печорин понял, что ничего более не добьется от штабс-капитана; уровень мышления его начальника стал ему предметно ясен, и этот уровень его не обрадовал.

Между тем Печорин, когда ему понадобилось объяснить свое охлаждение к Бэле, удостаивает Максима Максимыча исповеди. Реакция? «…В первый раз я слышал такие вещи от двадцатипятилетнего человека, и, бог даст, в последний…»

Ну и получи, что просил: это бог дал; при новой (и последней) встрече Печорин сдержан, к исповедям совершенно не расположен, и Максиму Максимычу никак не удается его разговорить, как бедолага ни старается.

— …Да подождите, дражайший!.. Неужто сейчас расстанемся?.. Столько времени не видались…

— Мне пора, Максим Максимыч, — был ответ.

— Боже мой, боже мой! да куда это так спешите?.. Мне столько бы хотелось вам сказать… столько расспросить… Ну что? в отставке?.. как?.. что поделывали?..

— Скучал! — отвечал Печорин, улыбаясь…

И ведь не лукавит Печорин! Он мастер рассказывать, но умеет в одно слово вместить содержание существенного отрезка своей жизни.

Максим Максимыч шокирован ходом краткой встречи, но, если разобраться, — что тут неожиданного в поведении Печорина? К числу известных штабс-капитану странностей сослуживца относится и такая: «…бывало, по целым часам слова не добьешься, зато уж иногда как начнет рассказывать, так животики надорвешь со смеха…» Припомним такую сцену. Узнав о похищении Бэлы, Максим Максимыч — при эполетах и шпаге — явился к Печорину. Вот фрагмент разговора, начинающегося репликой Печорина:

— …Если б вы знали, какая мучит меня забота!

— Я все знаю, — отвечал я, подошед к кровати.

— Тем лучше: я не в духе рассказывать.

Сейчас Печорин всего лишь тоже «не в духе рассказывать», и главное — к дружеской болтовне с Максимом Максимычем он не склонен, а серьезные разговоры с ним изредка бывали, но никогда не приводили к пониманию3. По той же причине встречей Печорин не дорожит; о возможности таковой ему доложили еще вечером, но он тут же и забыл о том, а вспомнил, когда рассказчик попросил его ради встречи немного подождать с отъездом. «…Но где же он?» Он тут и подбежал… Прикажете из вежливости уважить пожилого человека? Печорин позволяет себе единственное — при расставании он теплее, чем при встрече: «Ну полно, полно! — сказал Печорин, обняв его дружески, — неужели я не тот же?.. Что делать?.. всякому своя дорога!..»4

Обняв — дружески… А ведь Печорин по своей инициативе исполнил то, что намеревался сделать Максим Максимыч в самом начале! Но жест дружелюбия Максимом Максимычем (да и исследователями) не замечен, не оценен.

Еще одну деталь надо взять на заметку. Максим Максимыч был готов не только броситься Печорину на шею, но и сменить форму общения. На вопрос Печорина: «Ну, как вы поживаете?» — следует встречный вопрос: » — А… ты?.. а вы?.. — пробормотал со слезами на глазах старик…»

А как раньше общались сослуживцы? Для Печорина, светского человека, обращение на «вы» к старшему по возрасту (по служебной иерархии — и по чину) вполне естественно. Максим Максимыч не педант в соблюдении формальностей, с самого начала он предлагает Печорину обращаться к нему по имени-отчеству, не по воинскому ритуалу. Но есть в повести сцена особенная. Прознав про похищение Бэлы, Максим Максимыч является к Печорину одетым по форме и обращается к провинившемуся официально и «как можно строже»: «Господин прапорщик!» Отбирает его шпагу, то есть наказывает Печорина домашним арестом. И тут же меняет тон!

Исполнив долг свой, сел я к нему на кровать и сказал:

— Послушай, Григорий Александрович, признайся, что не хорошо.

— Что не хорошо?

— Да то, что ты увез Бэлу…

Это прецедент, означающий, что Максим Максимыч мог переходить с отчужденно-вежливой на опрощенно-дружескую форму общения в зависимости от характера диалога. Вряд ли такую акцию поддерживал Печорин: его обращение к Максиму Максимычу неизменно вежливое, уважительное, но не более того. Так что при новой встрече Печорин своим традиционным обращением упреждает Максима Максимыча, и тот растерян («А… ты?.. а вы?..»), но вынужден принять обращение собеседника.

«Так вы в Персию?.. а когда вернетесь?» — уже вслед отъезжающему кричит Максим Максимыч. Печорин в ответ кричать не стал (повторяя то, что уже высказал прямым словом: «Удастся ли еще встретиться, — бог знает!..»), а «сделал знак рукой, который можно было перевести следующим образом: вряд ли! да и зачем?..».

Вот такая зеркальная симметрия добавлена: Максиму Максимычу претят философские размышления, Печорину не нужен бытовой застольный разговор, обо всем и ни о чем. Печорин только принципиально заключает: «Что делать?.. всякому своя дорога…» Финальная сцена в «Фаталисте» помогает нам понять сдержанность Печорина при последней встрече с Максимом Максимычем: сказалось мировоззренческое различие героев5. «Дело в разделенности «простого человека» и «дворянского интеллигента», в той трагической пропасти, которую Лермонтов признает как одну из «едких истин»»6 [Маранцман: 28].

В советские времена к оценке этой ситуации добавлялся идеологический акцент: «Функция образа Максима Максимыча — подчеркнуть еще раз невозможность для Печорина примирения с действительностью и органическую чуждость для него всякого человека, с этой действительностью примиряющегося, каким бы высоким нравственным уровнем последний ни обладал» [Андреев-Кривич: 12].

В наблюдениях В. Виноградова над стилем прозы Лермонтова есть утверждение, выходящее далеко за языковые рамки; оно заслуживает уточнений и развертывания:

Авторское «я» и Максим Максимыч располагаются в одной плоскости по отношению к центральному герою — именно в плоскости внешнего наблюдателя. Уже этим обстоятельством в корне нарушались старые законы романтической перспективы. Там образ автора был вечным спутником романтического героя, его двойником. Там стиль авторского повествования и стиль монологов самого героя не разнился заметно. В них отражались два лика одного существа. В стиле Лермонтова авторское «я» ставится в параллель с образом «низкого», т. е. бытового, персонажа [В. Виноградов: 220].

Необходима поправка: недопустимо отождествлять автора и рассказчика; именно так было на каком-то начальном этапе работы, но затем рассказчик от автора решительно отделен. Еще одно уточнение-дополнение относительно Максима Максимыча делает сам исследователь: «Автор? > утрачивает тон почтительного уважения к его спокойной опытности и впадает в тон иронического сочувствия и даже фамильярной жалости к смешному старику <…> Автор <…> иронически разоблачает борьбу чувств и комическое самообольщение Максима Максимыча» [В. Виноградов: 235]. Это так: отношение рассказчика к Максиму Максимычу не стабильно однозначное, а динамичное; он занимает позицию внешнего наблюдателя не только по отношению к Печорину, но и по отношению к Максиму Максимычу.

К слову, читателям дана возможность не только слышать рассказы о Печорине, но и наблюдать героя непосредственно. Исследователи иногда пользуются этим, чтобы пророчески усмотреть в чертах героя признаки распада. Вот один из примеров: «А детали «зевнул» и «ленивая походка» говорят о том, что деятельный Печорин… значительно изменился: им овладела душевная усталость от жизни и проявляется уже не живой интерес, а холодное равнодушие к окружающему» [Влащенко 2013: 16]. Еще резче:

…мы с особой остротой замечаем… признаки неизбежности конца Печорина, отчетливые симптомы «ухода». Бурная энергия, полнота жизни, эксперимент, риск, игра, азарт самопознания, наполняющие «Тамань», «Княжну Мери» и «Фаталиста», дадут первый и необратимый срыв в «Бэле».

  1. Бывает, что исследователь, пытаясь утвердить свое мнение, позволяет себе «поправлять» текст. Хочется В. Влащенко поддержать «христианское смирение» и мудрость «простого человека», выразителя «народной правды», и он утверждает, что последними словами Максима Максимыча «заканчивается «Фаталист» и весь роман…» [Влащенко 2013: 18]. Нет, книга кончается приговором Максиму Максимычу.[↩]
  2. »Печорин — человек, готовый проницательно и бесстрашно размышлять о глубинных нравственно-философских основаниях как мира в целом, так и отдельного человека в мире» [Есин: 67]. [↩]
  3. «Другой на месте Максима Максимыча, обладающий большей чуткостью, мог бы легко догадаться, что Печорину по каким-то неизвестным причинам не до сердечных излияний. Максим Максимыч, вовсе не считаясь с состоянием своего «закадычного друга», все жаждет задушевной беседы» [Григорьян 1975: 260].[↩]
  4. «Печорин не осуждает штабс-капитана за то, что тот не в силах его понять, не винит никого в своем одиночестве, но с горечью признает, что у них разные дороги» [Маранцман: 28].[↩]
  5. Сцена наглядно свидетельствует, что Лермонтов исключает саму возможность «синтеза» «аристократической» позиции Печорина с «народной» Максима Максимыча, на который делает ставку А. Панарин [Панарин: 34]. [↩]
  6. Типологическое различие героев подчеркивалось часто. Вот еще пример: «Выдвинутые на первый план повествования два основных героя романа — представители двух сфер русской жизни — России народной и России образованной» [Усок: 4].[↩]

Хотите продолжить чтение? Подпишитесь на полный доступ к архиву.

Уже подписаны? Авторизуйтесь для доступа к полному тексту.

Литература

Айхенвальд Ю. И. Силуэты русских писателей. М.: Республика, 1994.

Айхенвальд Ю. И. Памяти Лермонтова // М. Ю. Лермонтов: pro et contra. Личность и творчество Михаила Лермонтова в оценке русских мыслителей и исследователей. Антология. СПб.: РХГИ, 2002. С. 444-452.

Андреев-Кривич С. «Герой нашего времени» // Литературная учеба. 1939. № 10. С. 3-19.

Виноградов В. В. Стиль прозы Лермонтова // Виноградов В. В. Язык и стиль русских писателей. От Карамзина до Гоголя. М.: Наука, 1990. С. 182-270.

Виноградов И. По живому следу. Духовные искания русской классики: Литературно-критические статьи. М.: Советский писатель, 1987.

Владимирская Н. М. Пространственно-временные связи в сюжете романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» // М. Ю. Лермонтов: проблемы типологии и истории: Сборник научных трудов. Рязань: Рязанский гос. пед. ин-т, 1980. С. 48-59.

Влащенко В. И. Печорин и Максим Максимыч // Литература в школе. 2013. № 8. С. 13-19.

Влащенко В. Плач и смех в «истории души» Печорина // Вопросы литературы. 2014. № 6. С. 295-317.

Влащенко Вячеслав. Странности, загадки и тайны героев «Фаталиста» // Нева. 2014. № 10. С. 165-183.

Гаспаров М. Филология как нравственность // Литературное обозрение. 1979. № 10. С. 26-27.

Герштейн Э. «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова. М.: Художественная литература, 1976.

Григорьян К. Н. О современных тенденциях в изучении романа Лермонтова «Герой нашего времени» (К проблеме романтизма) // Русская литература. 1973. № 1. С. 57-78.

Григорьян К. Н. Лермонтов и его роман «Герой нашего времени». Л.: Наука, 1975.

Есин А. Б. Психологизм русской классической литературы. М.: Просвещение, 1988.

Кормилов С. И. О своеобразии социально-исторического аспекта в «Герое нашего времени» М. Ю. Лермонтова // М. Ю. Лермонтов. Проблемы изучения и преподавания. Ставрополь: СГУ, 1996. С. 115-123.

Коровин В. И. Творческий путь М. Ю. Лермонтова. М.: Просвещение, 1973.

Лотман Ю. М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. М.: Просвещение, 1988.

Маранцман В. Г. Проблемное изучение романа Лермонтова «Герой нашего времени» // Литература в школе. 1984. № 5. С. 23-37.

Михайлова Е. Проза Лермонтова. М.: ГИХЛ, 1957.

Мышковская Л. «Герой нашего времени» // Литературная учеба. 1941. № 7-8. С. 25-39.

Набоков В. В. Предисловие к «Герою нашего времени» // М. Ю. Лермонтов: pro et contra. С. 863-873.

Панарин А. Завещание трагического романтика // Москва. 2001. № 7. С. 3-41.

Поволоцкая О. «Фаталист» М. Ю. Лермонтова: авторская позиция и метод ее извлечения // Звезда. 2008. № 8. С. 217-224.

Смирнов В. Б. Логика композиции романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» // М. Ю. Лермонтов. Проблемы изучения и преподавания. Ставрополь: СГУ, 1997. С. 115-123.

Тамарченко Д. Е. Из истории русского классического романа (Пушкин, Лермонтов, Гоголь). М.; Л.: АН СССР, 1961.

Тамарченко Н. Д. О смысле «Фаталиста» // Русская словесность. 1994. № 2. С. 26-31.

Удодов Б. Т. Роман М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». М.: Просвещение, 1989.

Усок И. О романе «Герой нашего времени» // Литература в школе. 1974. № 1. С. 2-13.

Фохт У. Р. Лермонтов: Логика творчества. М.: Наука, 1975.

Щеблыкин И. П. Лермонтов. Жизнь и творчество. Саратов: Приволжское книжное изд., 1990.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Учи других и сам поймешь значение пословицы
  • Красивый закат слова восхищения
  • Врач афоризмы цитаты
  • Цитата ландау о работе
  • Как объяснить пословицу язык мой друг мой 4 класс