Спор андрея и пьера в богучарове цитаты

per-bezuhov-andrej-bolkonskij-razgovor-na-parome-vstrecha-spor-dialog
Пьер и Андрей на пароме.
Иллюстрация А. В. Николаева

Разговор на пароме между Пьером Безуховым и Андреем Болконским – один из важнейших эпизодов 2-ого тома романа «Война и мир» Толстого.

Текст разговора Пьера и Андрея на пароме можно найти в томе 2 части 2 главе XII романа.

Ниже представлен текст разговора Пьера Безухова и Андрея Болконского на пароме (встреча, диалог, спор друзей), а также предыстория и краткое содержание этого разговора.

Смотрите: 

Все материалы по роману «Война и мир»

Предыстория разговора Пьера Безухова и Андрея Болконского


Разговор Пьера Безухова и Андрея Болконского на пароме происходит весной 1807 г. Друзья не виделись 2 года. Безухов приезжает повидать Андрея в его имении. Затем они вместе едут в семейное имение Болконских — Лысые Горы. Друзья беседуют по дороге к парому, а затем, переправляясь на пароме, продолжают свой диалог на разные темы.

В эту встречу друзья чувствуют себя очень по-разному: Пьер доволен собой и жизнью, а Андрей глубоко несчастен и разочарован во многих вещах.

К этому времени Пьер успел жениться, поучаствовать в дуэли с Долоховым, разорвать отношения с женой Элен и вступить в масонскую ложу. На этом этапе жизни Пьер доволен своей масонской деятельностью и снова чувствует радость жизни.

В свою очередь Андрей Болконский к этому времени получил ранение в битве под Аустерлицеми, побывал в плену у французов и вернулся в Россию. В день его возвращения его жена Лиза умерла в родах, оставив ему сына Николеньку. Андрей до сих пор не может прийти в себя после смерти жены и ведет уединенную жизнь в деревне.

Краткое содержание разговора Пьера и Андрея


В этом диалоге Пьер и Андрей затрагивают такие философские темы, как война и мир, вера в бога, масонство, добро и зло, эгоизм и альтруизм (жизнь для других). Диалог друзей местами превращается в спор.

Князь Андрей признается, что больше не хочет участвовать в войнах и не ищет славы и признания, как раньше. Теперь он хочет жить для себя, а не ради славы. Пьер, напротив, уверен, что смысл жизнь в том, чтобы жить для других (делать добро своим крестьянам, заниматься благотворительностью и т.д.). Пьер пытается убедить Андрея стать масоном тем самым якобы сделать свою жизнь лучше. Однако Андрей относится к этой идее скептически. И все же встреча с Пьером в целом вдохновляет Андрея и помогает ему вскоре вернуться к нормальной жизни.

Ниже читайте полный текст этого эпизода из романа «Война и мир».

Текст разговора Пьера и Андрея на пароме


(том 2 часть 2 глава XII)

Вечером князь Андрей и Пьер сели в коляску и поехали в Лысые Горы. Князь Андрей, поглядывая на Пьера, прерывал изредка молчание речами, доказывавшими, что он находился в хорошем расположении духа.

Он говорил ему, указывая на поля, о своих хозяйственных усовершенствованиях.

Пьер мрачно молчал, отвечая односложно, и казался погруженным в свои мысли.

Пьер думал о том, что князь Андрей несчастлив, что он заблуждается, что он не знает истинного света и что Пьер должен притти на помощь ему, просветить и поднять его. Но как только Пьер придумывал, как и чтó он станет говорить, он предчувствовал, что князь Андрей одним словом, одним аргументом уронит всё в его ученьи, и он боялся начать, боялся выставить на возможность осмеяния свою любимую святыню.

— Нет, отчего же вы думаете, — вдруг начал Пьер, опуская голову и принимая вид бодающегося быка, отчего вы так думаете? Вы не должны так думать.

— Про чтó я думаю, — спросил князь Андрей с удивлением.

— Про жизнь, про назначение человека. Это не может быть. Я так же думал, и меня спасло, вы знаете чтó? масонство. Нет, вы не улыбайтесь. Масонство — это не религиозная, не обрядная секта, как и я думал, а масонство есть лучшее, единственное выражение лучших, вечных сторон человечества. — И он начал излагать князю Андрею масонство, как он понимал его.

Он говорил, что масонство есть учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков; учение равенства, братства и любви.

— Только наше святое братство имеет действительный смысл в жизни; всё остальное есть сон, — говорил Пьер. — Вы поймите, мой друг, что вне этого союза всё исполнено лжи и неправды, и я согласен с вами, что умному и доброму человеку ничего не остается, как только, как вы, доживать свою жизнь, стараясь только не мешать другим. Но усвойте себе наши основные убеждения, вступите в наше братство, дайте нам себя, позвольте руководить собой, и вы сейчас почувствуете себя, как и я почувствовал, частью этой огромной, невидимой цепи, которой начало скрывается в небесах, — говорил Пьер.

Князь Андрей, молча, глядя перед собой, слушал речь Пьера. Несколько раз он, не расслышав от шума коляски, переспрашивал у Пьера нерасслышанные слова. По особенному блеску, загоревшемуся в глазах князя Андрея, и по его молчанию Пьер видел, что слова его не напрасны, что князь Андрей не перебьет его и не будет смеяться над его словами.

Они подъехали к разлившейся реке, которую им надо было переезжать на пароме. Пока устанавливали коляску и лошадей, они прошли на паром.

Князь Андрей, облокотившись о перила, молча смотрел вдоль по блестящему от заходящего солнца разливу.

— Ну, что̀ же вы думаете об этом? — спросил Пьер. — Что́ же вы молчите?

— Что́ я думаю? я слушал тебя. Всё это так, — сказал князь Андрей. — Но ты говоришь: вступи в наше братство, и мы тебе укажем цель жизни и назначение человека, и законы, управляющие миром. Да кто же мы? — люди? Отчего же вы всё знаете? Отчего я один не вижу того, чтó вы видите? Вы видите на земле царство добра и правды, а я его не вижу.

— Верите вы в будущую жизнь? — спросил он.

— В будущую жизнь? — повторил князь Андрей, но Пьер не дал ему времени ответить и принял это повторение за отрицание, тем более, что он знал прежние атеистические убеждения князя Андрея.

— Вы говорите, что не можете видеть царства добра и правды на земле. И я не видал его и его нельзя видеть, ежели смотреть на нашу жизнь как на конец всего. На земле, именно на этой земле (Пьер указал в поле), нет правды — всё ложь и зло; но в мире, во всем мире есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно дети всего мира. Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного, гармонического целого? Разве я не чувствую, что я в этом огромном бесчисленном количестве существ, в которых проявляется Божество, — высшая сила, как хотите, — что я составлю одно звено, одну ступень от низших существ к высшим? Ежели я вижу, ясно вижу эту лестницу, которая ведет от растения к человеку, то отчего же я предположу, что эта лестница прерывается со мною, а не ведет дальше и дальше? Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был. Я чувствую, что кроме меня надо мной живут духи и что в этом мире есть правда.

— Да, это учение Гердера, — сказал князь Андрей, — но не то, душа моя, убедит меня, а жизнь и смерть, вот что́ убеждает. Убеждает то, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой, перед которым ты был виноват и надеялся оправдаться (князь Андрей дрогнул голосом и отвернулся) и вдруг это существо страдает, мучается и перестает быть… Зачем? Не может быть, чтоб не было ответа! И я верю, что он есть… Вот что́ убеждает, вот что́ убедило меня, — сказал князь Андрей.

— Ну да, ну да, — говорил Пьер, — разве не то же самое и я говорю!

— Нет. Я говорю только, что убеждают в необходимости будущей жизни не доводы, а то, когда идешь в жизни рука об руку с человеком, и вдруг человек этот исчезнет там в нигде, и ты сам останавливаешься перед этою пропастью и заглядываешь туда. И я заглянул…

— Ну, так что́ ж! Вы знаете, что́ есть там и что есть кто-то? Там есть — будущая жизнь. Кто-то есть — Бог.

Князь Андрей не отвечал. Коляска и лошади уже давно были выведены на другой берег и уже заложены, и уж солнце скрылось до половины, и вечерний мороз покрывал звездами лужи у перевоза, а Пьер и Андрей, к удивлению лакеев, кучеров и перевозчиков, еще стояли на пароме и говорили.

— Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, — говорил Пьер, — что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там во всем (он указал на небо). Князь Андрей стоял, облокотившись на перила парома и, слушая Пьера, не спуская глаз, смотрел на красный отблеск солнца по синеющему разливу. Пьер замолк. Было совершенно тихо. Паром давно пристал, и только волны теченья с слабым звуком ударялись о дно парома. Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: «правда, верь этому».

Князь Андрей вздохнул, и лучистым, детским, нежным взглядом взглянул в раскрасневшееся восторженное, но всё робкое перед первенствующим другом, лицо Пьера.

— Да, коли бы это так было! — сказал он. — Однако пойдем садиться, — прибавил князь Андрей, и выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то лучшее что́ было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь.

***

Это был текст разговора Пьера Безухова и Андрея Болконского на пароме из романа «Война и мир» (встреча, диалог, спор друзей), предыстория и краткое содержание этого разговора.

Смотрите: 

…Богучарово лежало в некрасивой, плоской местности, покрытой полями и срубленными и несрубленными еловыми и березовыми лесами. Барский двор находился на конце прямой, по большой дороге расположенной деревни, за вновь вырытым, полно-налитым прудом, с необросшими еще травой берегами, в середине молодого леса, между которым стояло несколько больших сосен.

Пьер Безухов в «Войне и мире»

Барский двор состоял из гумна, надворных построек, конюшен, бани, флигеля и большого каменного дома с полукруглым фронтоном, который еще строился. Вокруг дома был рассажен молодой сад. Ограды и ворота были прочные и новые; под навесом стояли две пожарные трубы и бочка, выкрашенная зеленою краской; дороги были прямые, мосты были крепкие с перилами. На всем лежал отпечаток аккуратности и хозяйственности. Встретившиеся дворовые, на вопрос, где живет князь, указали на небольшой, новый флигелек, стоящий у самого края пруда. Старый дядька князя Андрея, Антон, высадил Пьера из коляски, сказал, что князь дома, и проводил его в чистую, маленькую прихожую.

Пьера поразила скромность маленького, хотя и чистенького домика после тех блестящих условий, в которых последний раз он видел своего друга в Петербурге. Он поспешно вошел в пахнущую еще сосной, не отштукатуренную, маленькую залу и хотел идти дальше, но Антон на цыпочках пробежал вперед и постучался в дверь.

– Ну, что там? – послышался резкий, неприятный голос.

– Гость, – отвечал Антон.

– Проси подождать, – и послышался отодвинутый стул. Пьер быстрыми шагами подошел к двери и столкнулся лицом к лицу с выходившим к нему, нахмуренным и постаревшим, князем Андреем. Пьер обнял его и, подняв очки, целовал его в щеки и близко смотрел на него.

– Вот не ждал, очень рад, – сказал князь Андрей. Пьер ничего не говорил; он удивленно, не спуская глаз, смотрел на своего друга. Его поразила происшедшая перемена в князе Андрее. Слова были ласковы, улыбка была на губах и лице князя Андрея, но взгляд был потухший, мертвый, которому, несмотря на видимое желание, князь Андрей не мог придать радостного и веселого блеска. Не то, что похудел, побледнел, возмужал его друг; но взгляд этот и морщинка на лбу, выражавшие долгое сосредоточение на чем-то одном, поражали и отчуждали Пьера, пока он не привык к ним.

При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго не мог остановиться; они спрашивали и отвечали коротко о таких вещах, о которых они сами знали, что надо было говорить долго. Наконец разговор стал понемногу останавливаться на прежде отрывочно сказанном, на вопросах о прошедшей жизни, о планах на будущее, о путешествии Пьера, о его занятиях, о войне и т. д. Та сосредоточенность и убитость, которую заметил Пьер во взгляде князя Андрея, теперь выражалась еще сильнее в улыбке, с которою он слушал Пьера, в особенности тогда, когда Пьер говорил с одушевлением радости о прошедшем или будущем. Как будто князь Андрей и желал бы, но не мог принимать участия в том, что он говорил. Пьер начинал чувствовать, что перед князем Андреем восторженность, мечты, надежды на счастие и на добро не приличны. Ему совестно было высказывать все свои новые, масонские мысли, в особенности подновленные и возбужденные в нем его последним путешествием. Он сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось, поскорее показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший Пьер, чем тот, который был в Петербурге.

– Я не могу вам сказать, как много я пережил за это время. Я сам бы не узнал себя.

– Да, много, много мы изменились с тех пор, – сказал князь Андрей.

– Ну, а вы? – спрашивал Пьер, – какие ваши планы?

– Планы? – иронически повторил князь Андрей. – Мои планы? – повторил он, как бы удивляясь значению такого слова. – Да вот видишь, строюсь, хочу к будущему году переехать совсем…

Пьер молча, пристально вглядывался в состаревшееся лицо Андрея.

– Нет, я спрашиваю, – сказал Пьер… – но князь Андрей перебил его:

– Да что про меня говорить…. расскажи же, расскажи про свое путешествие, про всё, что ты там наделал в своих имениях?

Пьер стал рассказывать о том, что он сделал в своих имениях, стараясь как можно более скрыть свое участие в улучшениях, сделанных им. Князь Андрей несколько раз подсказывал Пьеру вперед то, что он рассказывал, как будто всё то, что сделал Пьер, была давно известная история, и слушал не только не с интересом, но даже как будто стыдясь за то, что рассказывал Пьер.

Пьеру стало неловко и даже тяжело в обществе своего друга. Он замолчал.

– А вот что, душа моя, – сказал князь Андрей, которому очевидно было тоже тяжело и стеснительно с гостем, – я здесь на биваках, я приехал только посмотреть. Я нынче еду опять к сестре. Я тебя познакомлю с ними. Да ты, кажется, знаком, – сказал он, очевидно занимая гостя, с которым он не чувствовал теперь ничего общего. – Мы поедем после обеда. А теперь хочешь посмотреть мою усадьбу? – Они вышли и проходили до обеда, разговаривая о политических новостях и общих знакомых, как люди мало близкие друг к другу. С некоторым оживлением и интересом князь Андрей говорил только об устраиваемой им новой усадьбе и постройке, но и тут в середине разговора, на подмостках, когда князь Андрей описывал Пьеру будущее расположение дома, он вдруг остановился. – Впрочем тут нет ничего интересного, пойдем обедать и поедем. – За обедом зашел разговор о женитьбе Пьера.

– Я очень удивился, когда услышал об этом, – сказал князь Андрей.

Пьер покраснел так же, как он краснел всегда при этом, и торопливо сказал:

– Я вам расскажу когда-нибудь, как это всё случилось. Но вы знаете, что всё это кончено и навсегда.

– Навсегда? – сказал князь Андрей. – Навсегда ничего не бывает.

– Но вы знаете, как это всё кончилось? Слышали про дуэль?

– Да, ты прошел и через это.

– Одно, за что я благодарю Бога, это за то, что я не убил этого человека, – сказал Пьер.

– Отчего же? – сказал князь Андрей. – Убить злую собаку даже очень хорошо.

– Нет, убить человека не хорошо, несправедливо…

– Отчего же несправедливо? – повторил князь Андрей; то, что справедливо и несправедливо – не дано судить людям. Люди вечно заблуждались и будут заблуждаться, и ни в чем больше, как в том, что они считают справедливым и несправедливым.

– Несправедливо то, что есть зло для другого человека, – сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей оживлялся и начинал говорить и хотел высказать всё то, что сделало его таким, каким он был теперь.

– А кто тебе сказал, что такое зло для другого человека? – спросил он.

– Зло? Зло? – сказал Пьер, – мы все знаем, что такое зло для себя.

– Да мы знаем, но то зло, которое я знаю для себя, я не могу сделать другому человеку, – всё более и более оживляясь говорил князь Андрей, видимо желая высказать Пьеру свой новый взгляд на вещи. Он говорил по-французски. Je ne connais dans la vie que maux bien réels: c’est le remord et la maladie. Il n’est de bien que l’absence de ces maux.[1] Жить для себя, избегая только этих двух зол: вот вся моя мудрость теперь.

– А любовь к ближнему, а самопожертвование? – заговорил Пьер. – Нет, я с вами не могу согласиться! Жить только так, чтобы не делать зла, чтоб не раскаиваться, этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере, стараюсь (из скромности поправился Пьер) жить для других, только теперь я понял всё счастие жизни. Нет я не соглашусь с вами, да и вы не думаете того, что вы говорите. – Князь Андрей молча глядел на Пьера и насмешливо улыбался.

– Вот увидишь сестру, княжну Марью. С ней вы сойдетесь, – сказал он. – Может быть, ты прав для себя, – продолжал он, помолчав немного; – но каждый живет по своему: ты жил для себя и говоришь, что этим чуть не погубил свою жизнь, а узнал счастие только тогда, когда стал жить для других. А я испытал противуположное. Я жил для славы. (Ведь что же слава? та же любовь к другим, желание сделать для них что-нибудь, желание их похвалы.) Так я жил для других, и не почти, а совсем погубил свою жизнь. И с тех пор стал спокойнее, как живу для одного себя.

– Да как же жить для одного себя? – разгорячаясь спросил Пьер. – А сын, а сестра, а отец?

– Да это всё тот же я, это не другие, – сказал князь Андрей, а другие, ближние , le prochain, как вы с княжной Марьей называете, это главный источник заблуждения и зла. Le prochain[2] это те, твои киевские мужики, которым ты хочешь сделать добро.

И он посмотрел на Пьера насмешливо-вызывающим взглядом. Он, видимо, вызывал Пьера.

– Вы шутите, – всё более и более оживляясь говорил Пьер. Какое же может быть заблуждение и зло в том, что я желал (очень мало и дурно исполнил), но желал сделать добро, да и сделал хотя кое-что? Какое же может быть зло, что несчастные люди, наши мужики, люди такие же, как и мы, вырастающие и умирающие без другого понятия о Боге и правде, как обряд и бессмысленная молитва, будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия, награды, утешения? Какое же зло и заблуждение в том, что люди умирают от болезни, без помощи, когда так легко материально помочь им, и я им дам лекаря, и больницу, и приют старику? И разве не ощутительное, не несомненное благо то, что мужик, баба с ребенком не имеют дня и ночи покоя, а я дам им отдых и досуг?… – говорил Пьер, торопясь и шепелявя. – И я это сделал, хоть плохо, хоть немного, но сделал кое-что для этого, и вы не только меня не разуверите в том, что то, что я сделал хорошо, но и не разуверите, чтобы вы сами этого не думали. А главное, – продолжал Пьер, – я вот что знаю и знаю верно, что наслаждение делать это добро есть единственное верное счастие жизни.

– Да, ежели так поставить вопрос, то это другое дело, сказал князь Андрей. – Я строю дом, развожу сад, а ты больницы. И то, и другое может служить препровождением времени. А что справедливо, что добро – предоставь судить тому, кто всё знает, а не нам. Ну ты хочешь спорить, – прибавил он, – ну давай. – Они вышли из-за стола и сели на крыльцо, заменявшее балкон.

– Ну давай спорить, – сказал князь Андрей. – Ты говоришь школы, – продолжал он, загибая палец, – поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, – сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, – из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей, а мне кажется, что единственно возможное счастье – есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в 3-м часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак, или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет. Третье, – что бишь еще ты сказал?

Князь Андрей загнул третий палец.

– Ах, да, больницы, лекарства. У него удар, он умирает, а ты пустил ему кровь, вылечил. Он калекой будет ходить десять лет, всем в тягость. Гораздо покойнее и проще ему умереть. Другие родятся, и так их много. Ежели бы ты жалел, что у тебя лишний работник пропал – как я смотрю на него, а то ты из любви же к нему его хочешь лечить. А ему этого не нужно. Да и потом, что за воображение, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала! Убивать – так! – сказал он, злобно нахмурившись и отвернувшись от Пьера.

Князь Андрей высказывал свои мысли так ясно и отчетливо, что видно было, он не раз думал об этом, и он говорил охотно и быстро, как человек, долго не говоривший. Взгляд его оживлялся тем больше, чем безнадежнее были его суждения.

– Ах это ужасно, ужасно! – сказал Пьер. – Я не понимаю только – как можно жить с такими мыслями. На меня находили такие же минуты, это недавно было, в Москве и дорогой, но тогда я опускаюсь до такой степени, что я не живу, всё мне гадко… главное, я сам. Тогда я не ем, не умываюсь… ну, как же вы?…

– Отчего же не умываться, это не чисто, – сказал князь Андрей; – напротив, надо стараться сделать свою жизнь как можно более приятною. Я живу и в этом не виноват, стало быть надо как-нибудь получше, никому не мешая, дожить до смерти.

– Но что же вас побуждает жить с такими мыслями? Будешь сидеть не двигаясь, ничего не предпринимая…

– Жизнь и так не оставляет в покое. Я бы рад ничего не делать, а вот, с одной стороны, дворянство здешнее удостоило меня чести избрания в предводители: я насилу отделался. Они не могли понять, что во мне нет того, что нужно, нет этой известной добродушной и озабоченной пошлости, которая нужна для этого. Потом вот этот дом, который надо было построить, чтоб иметь свой угол, где можно быть спокойным. Теперь ополчение.

– Отчего вы не служите в армии?

– После Аустерлица! – мрачно сказал князь Андрей. – Нет; покорно благодарю, я дал себе слово, что служить в действующей русской армии я не буду. И не буду, ежели бы Бонапарте стоял тут, у Смоленска, угрожая Лысым Горам, и тогда бы я не стал служить в русской армии. Ну, так я тебе говорил, – успокоиваясь продолжал князь Андрей. – Теперь ополченье, отец главнокомандующим 3-го округа, и единственное средство мне избавиться от службы – быть при нем.

– Стало быть вы служите?

– Служу. – Он помолчал немного.

– Так зачем же вы служите?

– А вот зачем. Отец мой один из замечательнейших людей своего века. Но он становится стар, и он не то что жесток, но он слишком деятельного характера. Он страшен своею привычкой к неограниченной власти, и теперь этою властью, данною государем главнокомандующим над ополчением. Ежели бы я два часа опоздал две недели тому назад, он бы повесил протоколиста в Юхнове, – сказал князь Андрей с улыбкой; – так я служу потому, что кроме меня никто не имеет влияния на отца, и я кое-где спасу его от поступка, от которого бы он после мучился.

– А, ну так вот видите!

– Да, mais ce n’est pas comme vous l’entendez,[3] продолжал князь Андрей. – Я ни малейшего добра не желал и не желаю этому мерзавцу-протоколисту, который украл какие-то сапоги у ополченцев; я даже очень был бы доволен видеть его повешенным, но мне жалко отца, то есть опять себя же.

Князь Андрей всё более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему.

– Ну, вот ты хочешь освободить крестьян, – продолжал он. – Это очень хорошо; но не для тебя (ты, я думаю, никого не засекал и не посылал в Сибирь), и еще меньше для крестьян. Ежели их бьют, секут, посылают в Сибирь, то я думаю, что им от этого нисколько не хуже. В Сибири ведет он ту же свою скотскую жизнь, а рубцы на теле заживут, и он так же счастлив, как и был прежде. А нужно это для тех людей, которые гибнут нравственно, наживают себе раскаяние, подавливают это раскаяние и грубеют от того, что у них есть возможность казнить право и неправо. Вот кого мне жалко, и для кого бы я желал освободить крестьян. Ты, может быть, не видал, а я видел как хорошие люди, воспитанные в этих преданиях неограниченной власти, с годами, когда они делаются раздражительнее, делаются жестоки, грубы, знают это, не могут удержаться и всё делаются несчастнее и несчастнее.

Князь Андрей говорил это с таким увлечением, что Пьер невольно подумал о том, что мысли эти наведены были Андрею его отцом. Он ничего не отвечал ему.

– Так вот кого мне жалко – человеческого достоинства, спокойствия совести, чистоты, а не их спин и лбов, которые сколько ни секи, сколько ни брей, всё останутся такими же спинами и лбами.

– Нет, нет и тысячу раз нет! я никогда не соглашусь, с вами, – сказал Пьер.

(Толстой «Война и мир», том 2, часть 2, глава 11. См. краткое содержание и анализ романа.)

См. далее: Разговор князя Андрея с Пьером на пароме.


[1] Я знаю в жизни только два действительные несчастия: угрызение совести и болезнь. И счастие есть только отсутствие этих двух зол.

[2] Ближние.

[3] но не так, как ты думаешь.

Обновлено: 13.03.2024

После вечера у Анны Павловны князь Андрей и Пьер встречаются в доме Болконского. Пьер не понимает, зачем тот идет на войну. Болконский говорит, что так должно быть и что жизнь, которую он ведет в свете, не для него. Жена князя Андрея Лиза Болконская ждет ребенка и просит мужа не оставлять ее.

Несмотря на подчеркнуто вежливое обращение князя Андрея с женой, видно, что он относится к ней крайне холодно. Пьеру жаль Лизу. Князь Андрей, являющийся в это время для Пьера
величайшим авторитетом, говорит ему, чтобы он никогда не женился, потому что женатый человек, «как скованный колодник» , теряет свободу. Бонапарт, считает князь Андрей, обязан своей карьерой тому, что не был связан с женщиной.

Князь говорит с Пьером о его будущей жизни, о том, на каком поприще будет пробовать себя Пьер. Пока он не занят ничем, кроме кутежа в обществе Анатоля Курагина. Андрей берет с Пьера слово, что он туда больше не поедет.

Безухов обещает, однако как только выходит от Болконского, сразу же едет кутить в свою прежнюю компанию.

Следующая цитата

В первой половине 1807 года Пьер Безухов приезжает в гости к своему другу Андрею Болконскому в его имение Богучарово. Друзья не виделись два года. В ходе беседы они обсуждают проблемы крепостных крестьян в России и свое отношение к этому вопросу.

В чем заключается спор Пьера и Андрея?

Пьер считает, что он, как богатый помещик, должен строить больницы и школы, чтобы как-то помогать крестьянам. Он уверен, что творить добро — это высшее счастье для человека. Андрей не согласен с другом и настаивает на том, что он, как помещик, должен думать прежде всего о себе и своей семье. Если он улучшает что-то в своем имении, то делает это якобы только для себя. По мнению Болконского, не имеет смысла улучшать жизнь крестьян с помощью образования и медицины.

Ниже представлен текст диалога Андрея Болконского и Пьера Безухова о крестьянах из романа «Война и мир» (разговор, спор героев). Из диалога удален фрагмент, не касающийся этой темы (обозначен с помощью скобок <. >).

Этот эпизод можно найти в томе 2 части 2 главе XI.

Следующая цитата

Первый раз читатель встречает этого героя в Петербурге в гостиной Анны Павловны Шерер с беременной женой Лизой. После званого обеда он едет к отцу в деревню. Оставляет свою жену там на попечении отца и младшей сестры Марьи. Отправляется на войну 1805 года против Наполеона в качестве адъютанта Кутузова. Участвует в Аустерлицком сражении, в котором был ранен в голову. По приезду домой Андрей застаёт роды своей жены Лизы.

Родив сына Николеньку, Лиза умирает. Князь Андрей винит себя в том, что был холоден со своей женой, не уделял ей должного внимания. После длительной депрессии Болконский влюбляется в Наташу Ростову. Предлагает ей руку и сердце, но откладывает по настоянию отца их женитьбу на год и уезжает за границу. Незадолго до возвращения князь Андрей получает от невесты письмо с отказом. Причина отказа — роман Наташи с Анатолем Курагиным. Такой поворот событий становится тяжёлым ударом для Болконского. Он мечтает вызвать Курагина на дуэль. Чтобы заглушить боль от разочарования в любимой им женщине князь Андрей полностью посвящает себя службе.

Участвует в войне 1812 года против Наполеона. Во время Бородинского сражения получает осколочное ранение в живот. При переезде раненый случайно встречается с семьей Ростовых, и те берут его опеку на себя. Наташа, не переставая винить себя в измене жениху и осознавая, что всё ещё любит его, просит прощения у Андрея, в доме у Ростовых

Мечты и идеалы

Ищет свой Тулон; хочет всенародной славы и признания; его кумир — Наполеон.

Ради достижения своей цели готов принести в жертву

«. Отец, жена, сестра — самые дорогие мне люди. я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми». «Смерть, раны, потеря семьи, ничего мне не страшно».

Внешность

«Князь Болконский был небольшого роста, весьма красивый молодой человек с определенными и сухими чертами»

Лучшие минуты жизни

Что меняется в герое

Небо под Аустерлицем

Начинает понимать ничтожность «мелкого тщеславия» Наполеона в сравнении с тем «высоким, справедливым и добрым небом, которое он видел и понял».

Князь осознал великую истину — жизнь есть абсолютная ценность. Ощутил свою связь с бесконечностью: «Ничего нет верного, кроме ничтожества всего того, что мне понятно, и величия чего-то непонятного, но важнейшего».

Открытие богатства мирной жизни

Вернувшись из французского плена, Болконский узнает о смерти жены. В его памяти навсегда останется «мертвое укоризненное лицо» маленькой княгини. С этого момента князь Андрей будет мучиться мыслями о пренебрежении, с которым относился к жене, поймет и осознает ценность семейного счастья, радости обыденной жизни среди родных людей: отец, сестра, сын Николенька.

Князь раскаивается в своих честолюбивых мечтаниях, в его душе поднимаются естественные потребности любви и добра.

Встреча с Пьером в Богучарове

«Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась, хотя во внешности та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь». Пьер «заражает» князя Андрея своей верой в людей, в жизнь не только земную, а и вечную, в Бога.

Князь Андрей принимает некоторые из убеждений Пьера, которые оказывают на Болконского благотворное влияние. Теперь уже князь может себе признаться: «Как бы счастлив и спокоен я был, ежели бы мог сказать теперь: «Господи, помилуй меня»».

Встреча с Наташей Ростовой в Отрадном

Возвращается к «живой жизни», начинает ощущать радость общения с большим миром, людьми. В этом состоянии князь Андрей спешит войти в близкие ему сферы государственной деятельности, сходится со Сперанским.

Эмоциональность Наташи, ее искренность и восторг дают толчок к душевному возрождению князя.

Любовь к Наташе Ростовой

Меняет свое отношение к Сперанскому, которого уже начал почитать за кумира, замечает в себе пренебрежение к делу, которым так раньше интересовался: «Разве это может сделать меня счастливее и лучше?».

Князь становится счастливее и лучше от того чувства, которое пробуждает в его душе Наташа Ростова

Участие в войне 1812 года В армии князь становится заботливым и внимательным командиром. Он отказывается от предложения служить в штабе армии, его не волнуют мечты о личной славе. Солдаты называют его «наш князь».

Во время Бородинского сражения Болконский исполняет свой долг, им движет не желание личной славы, а чувство чести офицера, ненависть к врагу, разорившему его родную землю, его Лысые Горы.

Прощение Анатоля Курагина Увидев, как ампутируют ногу Анатолю Курагину, князь испытал искреннее сочувствие к боли и страданиям этого человека: «Распустился . цветок любви весной, свободной, независимой от этой жизни. »

Возрождение любви к Наташе Ростовой После тяжелого ранения переживает страстное желание жить. Именно в эти минуты возвращается к нему любовь к Наташе Ростовой. Но это уже другое чувство: «. он в первый раз представил себе ее душу. В первый раз понял всю жестокость разрыва с ней».

Смерть Андрея Болконского

«Чем больше он в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Все, всех любить, всегда жертвовать собой для любви значило — никого не любить, значило — не жить этою земною жизнью».

Судьба Андрея Болконского – это путь человека, совершающего ошибки и способного искупить свою вину, стремящегося к нравственному совершенству. Приобщение к чувству вечной любви возродило в князе Андрее силу духа, и он совершил самое трудное, по Толстому, дело – умер спокойно и достойно. И смерть стала «моментом истины» его жизни.

Этапы в развитии личности Андрея Болконского

Аустерлицкое сражение

Участие князя Андрея в войне 1805 года связано с его честолюбивыми мечтами о славе, о своём «Тулоне». Увлечение Наполеоном было свойственно многим представителям передовой дворянской молодёжи начала XIX века. Но Андрей жаждал не только личной славы, но и счастья для людей. Толстой выделяет его из толпы штабных карьеристов (таких, как Жерков и Друбецкой). Преодолением «наполеоновского» начала, стремлением стать выше окружающих его людей завершается этот этап в жизни Андрея. Небо Аустерлица помогло князю Андрею понять, что и преклонение перед Наполеоном, и его мечта стать спасителем русской армии – лишь заблуждение.

Встреча с Пьером и Наташей

Разочарованный в прежних идеалах, пережив горе утрат, раскаяние, князь Андрей уверен, что понял, в чём заключается счастье: в отсутствии болезней и угрызений совести. Но Пьер (в споре на пароме) доказывает ему, что надо верить в добро и высокое предназначение человека. А встреча с Наташей спасает князя Андрея от духовного кризиса, пробуждает в нём любовь и желание жить.

В Отечественной войне 1812 года судьба князя впервые сливается с судьбой народа. Он возвращается в армию, охваченный тем же чувством оскорблённой национальной гордости, которое ведёт в бой простых русских солдат. В Бородинском сражении (в отличие от Аустерлицкого) князь совершает настоящий нравственный подвиг, достигает гармонии с самим собой и понимает, что главное предназначение человека – служить интересам родного народа.

Князь Андрей умирает от раны, полученной на Бородинском поле. Толстой примиряет его не только с Наташей, но и со всем белым светом, в том числе и с раненым Анатолем Курагиным. Писатель вложил в образ князя Андрея свою заветную мысль о том, что только любовью и добротой правится жизнь и без них невозможно ни истинное совершенство, ни избавление от мук и противоречий.

Диалог Андрея Болконского и Пьера Безухова о крестьянах из романа «Война и мир» Толстого (разговор, спор героев)

И он посмотрел на Пьера насмешливо-вызывающим взглядом. Он, видимо, вызывал Пьера.

Князь Андрей все более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему.

Это был текст диалога Андрея Болконского и Пьера Безухова о крестьянах из романа «Война и мир» Льва Толстого (разговор, спор героев).

Следующая цитата

Пьер в счастливом состоянии духа он приезжает к князю Андрею в его имение Богучарово, недалеко от Лысых Гор. Пьер рассказывает Болконскому о своей масонской деятельности, о крестьянах, о том, что теперь живет для других.

Князь Андрей не соглашается с ним. Он говорит, что тоже раньше жил для других — Болконский имеет в виду свое желание славы — и совершил ошибки. Теперь он живет для себя. И сын, отец, сестра — это тоже он сам. Князь старается избегать двух зол — болезни и угрызений совести. Именно поэтому он помешал своему отцу повесить какого-то мерзавца протоколиста, совершившего кражу. Из разговора Пьера и Андрея понятно, что князь уже не атеист.

К Богу его привело ранение и смерть Лизы. Пьер этого не Понял и пытался убедить Болконского, что есть Бог и есть будущая жизнь и нужно в это верить. Во время этого разговора друзья на пароме переправлялись через реку и волны бились о дно, как бы приговаривая, что все это правда. В душе князя пробудилось радостное и молодое чувство.

Пелагеюшка рассказывает про чудо — как в Колязине замироточила икона божьей матери. Пьер говорит, что это обман, князь Андрей шутит. Странница укоряет их, говоря, что это — грех. Она хочет уйти, но князь Андрей и Пьер кротко и искренне просят прощения, и старушка успокаивается.

Старый князь Болконский ласково принимает Пьера. Безухов горячо доказывает, что в скором времени войн вообще не будет. Николай Андреевич, подсмеиваясь над ним, говорит, что для отсутствия войн нужно вместо крови в жилы людей налить воды.

Читайте также:

      

  • Пол тюдор джонс цитаты
  •   

  • Цитаты кайло рена на английском
  •   

  • И с никитин цитаты
  •   

  • Веселитесь как дети цитаты
  •   

  • Как форматировать текст в телеграмме цитата

Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Сочинения / Толстой Л.Н. / Война и мир / Свидание Андрея Болконского с Пьером Безуховым в Богучарове (по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

Свидание Андрея Болконского с Пьером Безуховым в Богучарове (по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

    «Война и мир» — одно из тех великих произведений, над которым можно размышлять бесконечно, поскольку Толстой рассматривает жизнь человека в различных ракурсах. Этот роман поднимает высоконравственные проблемы, волнующие человека в условиях войны и мира.

    Особенностью романа-эпопеи Толстого является так называемая «эпизодовость». Автор словно дает отдельные картины в массе событий. Смена эпизодов похожа на смену кадров в кино — этим достигается цельность всего произведения. Все эпизоды «Войны и мира» неслучайны, в каждом из них дается характеристика либо героя, либо политической ситуации, либо войны и военных действий. Таким образом создается жизненность и реалистичность романа.

    Подробнее хотелось бы остановиться на эпизоде, в котором Пьер Безухов приезжает в Богучарово к своему другу Андрею Болконскому. Этот эпизод является ключевым для понимания жизненных принципов героев, их позиций и стремлений. Возвращаясь из южного путешествия, Пьер Безухов исполняет свое «давнишнее намерение – заехать к своему другу Болконскому, которого он не видел два года».

    Сначала встреча двух мужчин была холодна, «разговор долго не мог установиться», однако между собеседниками заходит разговор о том, что такое зло и в чем его смысл. По мнению Андрея Болконского, «в жизни только два действительные несчастья: угрызения совести и болезнь, и счастье есть только отсутствие этих двух зол». Нужно жить для себя и стараться избегать этих явлений.

    Пьер не принимает эту идею: «Жить только так, чтобы не делать зла, чтобы не раскаиваться, этого мало. Я жил так, я жил для себя и погубил свою жизнь. И только теперь, когда я живу, по крайней мере, стараюсь жить для других, только теперь я понял все счастие жизни».

    Андрей Болконский и Пьер не понимают друг друга, когда Безухов говорит о то, что следует помогать ближним, людям неимущим и страдающим. Какое же дело, когда человек может что-то сделать другому, но не делает? А главное наслаждение «делать добро, ибо добро есть единственное верное счастие жизни». Андрей Болконский, размышляя над этой идеей, приходит совсем к другому выводу, который полностью противоречит рассуждениям Пьера. Болконский уверен в том, что «единственно возможное счастье – есть счастье животное», которым обладает мужик, и которого можно лишить, дав этим «счастливым» людям нравственные потребности.

    Андрей в этом эпизоде предстает более несчастным человеком, чем люди, которые терпят нужду. «Я живу и в этом не виноват, стало быть, надо как-нибудь получше, никому не мешая, дожить до смерти», — здесь проявляется скептицизм и неприятие действительности Болконским. По мению этого героя, не могут вызывать жалости люди, чье существование бессмысленное и скотское. Эти люди не достойны внимания, здесь нельзя говорить о добре и зле вообще, потому что мужик не умеет думать, а следовательно, страдать по-настоящему. Обращаться нужно только к тем людям, «которые гибнут нравственно, наживают себе раскаяние, подавляют это раскаяние и грубеют оттого, что у них есть возможность казнить право и неправо».

    Андрей не видит истинного смысла жизни, в этом его трагедия. Ему непонятно все то, что говорит Пьер. Безухов осознает, что Болконский глубоко несчастен и хочет помочь ему. Душа Андрея не хочет принимать правду Пьера, который чувствует, что «во всем мире есть царство правды». Царство это вездесущее, и имя ему – Бог. «Ежели есть бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить», — говорит Пьер. Эмоциональная настроенность Безухова все же меняет внутреннее состояние Андрея, заглушила боль Болконского, который уже долгое время пытался отрицать саму жизнь: «…Выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз после Аустерлица он увидел то высокое, вечное небо, которое он видел, лежа на Аустерлицком поле, и то-то давно заснувшее, что-то лучшее, что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе».

    На мой взгляд, в словах Пьера Безухова проявляется и авторская позиция, потому что Л.Н. Толстой видел счастье в самой жизни и в каждом мгновении – шаг к истине и к Богу. Этот эпизод совсем неслучаен в романе. То состояние, в котором находится Болконский после Аустерлица, очень гнетет его и не дает покаоя, он отказывается от прошлых идеалов и стремлений, но не приобретает новых. Отсюда его глубокое разочарование в жизни.

    Встреча с Безуховым в какой-то мере меняет его пассивное отношение к окружающему миру: «Свидание с Пьером было для князя Андрей эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь».

0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Толстой Л.Н. / Война и мир / Свидание Андрея Болконского с Пьером Безуховым в Богучарове (по роману Л.Н. Толстого «Война и мир»)

Смотрите также по
произведению «Война и мир»:

  • Краткое содержание
  • Полное содержание
  • Характеристика героев
  • Критические статьи

При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго не мог остановиться; они спрашивали и отвечали коротко о таких вещах, о которых они сами знали, что надо было говорить долго. Наконец разговор стал понемногу останавливаться на прежде-отрывочно сказанном, на вопросах о прошедшей жизни, о планах на будущее, о путешествии Пьера, о его занятиях, о войне и т. д…»»

Пьер начинал чувствовать, что перед князем Андреем восторженность, мечты, надежды на счастие и на добро неприличны. Ему совестно было высказывать все свои новые, масонские мысли, в особенности подновленные и возбужденные в нем его последним путешествием. Он сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось поскорей показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший Пьер, чем тот, который был в Петербурге…»»

Пьеру стало неловко и даже тяжело в обществе своего друга. Он замолчал.

— А вот что, душа моя, — сказал князь Андрей, которому очевидно было тоже тяжело и стеснительно с гостем, — я здесь на биваках, и приехал только посмотреть. Я нынче еду опять к сестре. Я тебя познакомлю с ними. Да ты, кажется, знаком, — сказал он, очевидно занимая гостя, с которым он не чувствовал теперь ничего общего. — Мы поедем после обеда. А теперь хочешь посмотреть мою усадьбу? — Они вышли и проходили до обеда, разговаривая о политических новостях и общих знакомых, как люди мало близкие друг к другу…»»

— Несправедливо то, что есть зло для другого человека, — сказал Пьер, с удовольствием чувствуя, что в первый раз со времени его приезда князь Андрей оживлялся и начинал говорить и хотел высказать все то, что сделало его таким, каким он был теперь…»»

Князь Андрей все более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему…»»

Пьер думал о том, что князь Андрей несчастлив, что он заблуждается, что он не знает истинного света и что Пьер должен прийти на помощь ему, просветить и поднять его. Но как только Пьер придумывал, как и что он станет говорить, он предчувствовал, что князь Андрей одним словом, одним аргументом уронит все в его ученье, и он боялся начать, боялся выставить на возможность осмеяния свою любимую святыню…»»

— Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, — говорил Пьер, — что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там во всем (он указал на небо). Князь Андрей стоял, облокотившись на перила парома и, слушая Пьера, не спуская глаз, смотрел на красный отблеск солнца по синеющему разливу. Пьер замолк. Было совершенно тихо. Паром давно пристал, и только волны теченья с слабым звуком ударялись о дно парома. Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: «правда, верь этому».

Князь Андрей вздохнул, и лучистым, детским, нежным взглядом взглянул в раскрасневшееся восторженное, но все робкое перед первенствующим другом лицо Пьера.

— Да, коли бы это так было! — сказал он. — Однако пойдем садиться, — прибавил князь Андрей, и выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел, лежа на Аустерлицком поле, и что-то давно заснувшее, что-то лучшее что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь.

(Л.Н. Толстой «Война и мир», том 2) 

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Красивые цитаты из песен басты
  • Пища для размышлений цитаты
  • Картинки цитаты про ночь
  • Как объяснить написание буквы а в слове красивы
  • Менталист сериал цитаты