Жизненная позиция раскольникова цитаты

Главной причиной преступления становится теория, которую придумывает сам главный герой.

В этой статье представлена суть теории Раскольникова в романе «Преступление и наказание»: смысл, идея, сущность теории главного героя.

Смотрите: 
— Все материалы по «Преступлению и наказанию»
— Все материалы о Раскольникове

Теория Раскольникова в романе «Преступление и наказание»

Многие читатели ошибочно считают, что причиной преступления Родиона Раскольникова является его нищета. На самом деле главной причиной его преступления становится его собственная теория. Об этом говорит и сам Раскольников, и, например, следователь Порфирий Петрович:

«…а yбил, двух yбил, по теории…» (Порфирий Петрович, часть 6 глава II)

Раскольников довольно подробно объясняет свою теорию в нескольких эпизодах романа. Суть теории сводится к тому, что, по его мнению, всех людей можно разделить на два вида:

  • «низшие люди», то есть обычные, заурядные люди («материал», по словам Раскольникова). Эти люди послушны и консервативны.
  • «собственно люди», то есть выдающиеся люди, «Наполеоны», которые двигают мир, которым разрешено больше, чем остальным, и которые сами определяют, что можно, а что нельзя.

До совершения yбийства Раскольников надеется, что сам он относится ко второму разряду, то есть к числу выдающихся людей. Он хочет верить, что является человеком, который способен сказать «новое слово» в своей среде. Вот как сам Раскольников объясняет суть своей теории: 

«Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово.» (часть 3 глава V)  

«…первый разряд, то есть материал, говоря вообще, люди по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными. По-моему, они и обязаны быть послушными, потому что это их назначение, и тут решительно нет ничего для них унизительного.» (часть 3 глава V)  

«Второй разряд, все преступают закон, разрушители, или склонны к тому, судя по способностям. Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения настоящего во имя лучшего. Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, — смотря, впрочем, по идее и по размерам ее, — это заметьте. В этом только смысле я и говорю в моей статье об их праве на преступление.» (часть 3 глава V)

«Вот что: я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убuл… Ну, понятно теперь?…» (Раскольников — Соне, часть 5 глава IV) 

Раскольников подчеркивает, что главной причиной его преступления являются не деньги, а именно теория:

«…не был я так голоден… я действительно хотел помочь матери, но… и это не совсем верно…» (часть 5 глава IV)

«…если б только я зaрeзaл из того, что голоден был, — продолжал он, упирая в каждое слово и загадочно, но искренно смотря на нее, — то я бы теперь… счастлив был! Знай ты это!…» (часть 5 глава IV)

После совершения yбийcтвa Раскольников разочаровывается в своей теории. Он осознает, что не принадлежит к числу «особенных» людей, которые могут переступить через все. Он понимает, что настоящий Наполеон не задумывался бы над подобными теориями и не мучился бы сомнениями о своем величии или ничтожности.

Вот как другой яркий персонаж, господин Свидригайлов, объясняет суть теории Раскольникова:

«…своего рода теория, то же самое дело, по которому я нахожу, например, что единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша. Единственное зло и сто добрых дел!» (часть 6 глава V) 

«Тут была тоже одна собственная теорийка, – так себе теория, – по которой люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных людей, то есть на таких людей, для которых, по их высокому положению, закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют законы остальным людям, материалу‑то, сору‑то. Ничего, так себе теорийка…» (часть 6 глава V)  

«Наполеон его ужасно увлек, то есть собственно увлекло его то, что очень многие гениальные люди на единичное зло не смотрели, а шагали через, не задумываясь. 

Он, кажется, вообразил себе, что и он гениальный человек, – то есть был в том некоторое время уверен. Он очень страдал и теперь страдает от мысли, что теорию‑то сочинить он умел, а перешагнуть‑то, не задумываясь, и не в состоянии, стало быть человек не гениальный…» (Свидригайлов о теории Раскольникова, часть 6 глава V) 

Достоевский о теории Раскольникова 

В одном из писем М. Н. Каткову Достоевский сам немного рассказывает о теории Раскольникова, о его странных идеях и шатости понятий:

«Молодой человек, исключенный из студентов университета, мещанин по происхождению, и живущий в крайней бедности, по легкомыслию, по шатости в понятиях поддавшись некоторым странным «недоконченным» идеям, которые носятся в воздухе, решился разом выйти из скверного своего положения. Он решился убить одну старуху, титулярную советницу, дающую деньги на проценты. Старуха глупа, глуха, больна, жадна, берет ж*довские проценты, зла и заедает чужой век, мучая у себя в работницах свою младшую сестру. «Она никуда не годна», «для чего она живет?», «Полезна ли она хоть кому-нибудь?» и т. д. Эти вопросы сбивают с толку молодого человека. Он решает убить ее, обобрать; с тем, чтоб сделать счастливою свою мать, живущую в уезде, избавить сестру, живущую в компаньонках у одних помещиков, от сластолюбивых притязаний главы этого помещичьего семейства — притязаний, грозящих ей гибелью, докончить курс, ехать за границу и потом всю жизнь быть честным, твердым, неуклонным в исполнении «гуманного долга к человечеству», чем, уже конечно, «загладится преступление»… <…>

Выразить мне это хотелось именно на развитом, на нового поколения человеке, чтоб была ярче и осязательнее видна мысль.  <…> Именно, что убийца развитой и даже хорош<их> накл<онностей> м<олодой> человек.» (Ф. М. Достоевский — М. Н. Каткову, 10 (22) — 15 (27) сентября 1865 г.) 

Также Федор Михайлович в одном из писем Майкову выражает беспокойство по поводу своего пасынка Паши, из которого может получиться «сумасшедший дурак Раскольников». Другими словам, Достоевский считает своего персонажа Раскольникова «сумасшедшим дураком», в том числе, конечно, из-за его нелепой теории, которая сломала ему же жизнь:

«Ведь еще немного и из этаких понятий выйдет Горский или Раскольников4. Ведь они все сумасшедшие и дураки.» (Ф. М. Достоевский — А. Н. Майкову, 18 (30) мая 1868 г.)

Это были материалы о сути теории Раскольникова в романе «Преступление и наказание» Достоевского: смысл, идея, сущность теории главного героя.

Смотрите: 
— Все материалы по «Преступлению и наказанию»
— Все материалы о Раскольникове

— Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников.
Свидригайлов сидел в задумчивости.
— А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг.
«Это помешанный», — подумал Раскольников.
— Нам вот всё представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится.
— И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников.
— Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

Родион Раскольников

Материал из Викицитатника

Логотип Википедии

Родион Романович Раскольников — герой романа Фёдора Достоевского «Преступление и наказание».

Некоторые цитаты[править]

  • А знаешь ли, Соня, что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят! О, как ненавидел я эту конуру!
  • Не переменятся люди, и не переделать их никому, и труда не стоит тратить! Это их закон… Кто много посмеет, тот у них и прав.
  • … вошь ли я, как все, или человек? <…> Тварь ли я дрожащая, или право имею…
  • Я себя убил, а не старушонку!
  • Одни только люди, а кругом них молчание — вот земля.
  • Существуют на свете некоторые лица, которые могут… то есть не то что могут, а полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления.
  • Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть.

Анализ и критика[править]

  •  

Мотивы преступления Раскольникова сложны и многослойны. Прежде всего это бедность. <…> Во-вторых, Раскольников хочет <…> решить для себя вопрос: кто он — тварь дрожащая или Наполеон. <…> в-третьих, Раскольников хочет решить проблему, можно ли, преступив закон враждебного человеку общества, прийти к счастью. <…> Стремясь художественно доказать свою концепцию, Достоевский и выдвигает тройственный характер мотивировки преступления Раскольникова. Автор всё время подменяет один мотив другим.[1]

  •  

… как оказывается из последующих произведений Достоевского, в этом был для него главный вопрос: имел ли Раскольников нравственное право на убийство, а главное — что могло бы его удержать, раз такая мысль явилась у него? Большинство читателей этого романа, а также и литературных критиков с большой похвалой отзываются о психологическом анализе души Раскольникова <…>. Я, однако, позволю себе заметить, что уже одно нагромождение Достоевским случайных причин указывает на то, что автор сам чувствовал трудность проведения в романе той идеи, что пропаганда материалистических воззрений может в действительности довести честного молодого человека до такого преступления, какое совершил Раскольников. Раскольниковы не делаются убийцами под влиянием подобных теоретических соображений; а с другой стороны, люди, которые совершают убийства, ссылаясь на подобные мотивы, <…> никоим образом не могут быть причислены к типу Раскольниковых. За изображением Раскольникова я чувствую самого Достоевского, который пытается разрешить вопрос: мог ли он сам или человек вроде него быть доведён до совершения преступления, как Раскольников, и какие сдерживающие мотивы могли бы помешать ему, Достоевскому, стать убийцей? Но дело в том, что такие люди не убивают. —

  — Пётр Кропоткин, «Идеалы и действительность в русской литературе», 1901

Примечания[править]

  1. Борев Ю. Б. О трагическом. — М., 1961. — С. 140-1.

Благородный, великодушный и по-своему честный юноша, Родион Раскольников (см. Образ Раскольникова, Характеристика Раскольникова) под влиянием невзгод житейских затосковал; эта тоска выразилась у него своеобразно, – он не стал жаловаться: он, по его словам, «озлился» – замкнулся в себе; самолюбие его перешло в гордость, надменность.

Скрытный, он все гордо переживал в себе, и эта внутренняя борьба привела его к «ипохондрии», – ненормальному состоянию психики, потерявшей равновесие. Чем более он страдал, тем более уходил от людей, отрывался от них, углублялся в жизнь своего «я», своей личности, «не интересуясь тем, чем все в данную минуту интересуются». В этом отрешении от общественной жизни, её интересов, её правил, предрассудков – рос с каждым днем его «эготизм». «Ужасно высоко ценит себя», – говорит о нем Разумихин.

«Эготизм» и раньше был близок душе Раскольникова. Глядя на массу человеческую, он давно проникся презрением, к «психологии толпы», – к главным основам той «роевой жизни», о которой говорил Л. Толстой в «Войне и Мире». Толпа казалась Родиону жалким стадом, которая идет за вожаком, а сама бессильна что-нибудь сделать. Ему казалось, что она живет стадными чувствами и бездумно верит им, не будучи сама в силах критиковать эти чувства, их проверять…

«Кто крепок и силен умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот из них и законодатель, а кто больше всех может посметь, тот и всех правее!»

– так рассуждает Раскольников. (См. также Теория Раскольникова и её опровержение, Крушение теории Раскольникова.)

В этой резко выраженной точке зрения необходимо прежде всего отметить то, что явилось наследием «нигилизма» 1860-х годов. Как и Базаров из «Отцов и детей» Тургенева, Раскольников не признает «принципов», – он отвергает основы, которыми живет «общество». Он не признает обязанностей человека перед Богом и близкими. Они в его глазах – те самые «стадные чувства», которыми живет трусливая толпа, – она выдумала эти «принципы», обезопасила ими свое существование. Но среди этой толпы время от времени являются сильные личности, которые заставляют малоосмысленную массу менять религии, формы правления, устройство быта.

Таким образом, в уме Родиона Раскольникова складывается идея о праве сильной личности, теория крайнего индивидуализма. Он становится на ту точку зрения, которую разбил Л. Толстой в лице Наполеона («Война и Мир»).

«Великому», человеку, который имеет власть над толпой Раскольников в своей теории предоставляет свободу действий. По его словам, если великий человек подчинится законам толпы, то не сделает своего «великого дела». Ради этого дела он имеет право перешагнуть через понятия окружающей его толпы, поставить себя выше неё и условностей её жизни.

Раскольников даже написал целое рассуждение на эту тему. Сам он так вкратце формулирует содержание этой своей статьи:

«Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует… По-моему, если бы Кеплеровы и Ньютоновы открытия вследствие каких-нибудь комбинаций никоим образом не могли бы стать известными людям иначе как с пожертвованием жизни одного, десяти, ста и так далее человек, мешавших бы этому открытию или ставших бы на пути как препятствие, то Ньютон имел бы право, и даже был бы обязан… устранить этих десять или сто человек, чтобы сделать известными свои открытия всему человечеству. Из этого, впрочем, вовсе не следует, чтобы Ньютон имел право убивать кого вздумается, встречных и поперечных, или воровать каждый день на базаре. Далее, помнится мне, я развиваю в моей статье, что все… ну, например, хоть законодатели и установители человечества, начиная с древнейших, продолжая Ликургами, Солонами, Магометами, Наполеонами и так далее, все до единого были преступники, уже тем одним, что, давая новый закон, тем самым нарушали древний, свято чтимый обществом и от отцов перешедший, и, уж конечно, не останавливались и перед кровью, если только кровь (иногда совсем невинная и доблестно пролитая за древний закон) могла им помочь. Замечательно даже, что большая часть этих благодетелей и установителей человечества были особенно страшные кровопроливцы. Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, – более или менее, разумеется. Иначе трудно им выйти из колеи, а оставаться в колее они, конечно, не могут согласиться».

Цитаты Родион Раскольников

Сила, сила нужна: без силы ничего не возьмешь; а силу надо добывать силой же, вот этого-то они и не знают.

Духота стояла прежняя; но с жадностью дохнул он этого вонючего, пыльного, зараженного городом воздуха.

Разве она в здравом рассудке? Разве так можно говорить, как она? Разве в здравом рассудке так можно рассуждать, как она? Разве так можно сидеть над погибелью, прямо над смрадною ямой, в которую уже ее втягивает, и махать руками, и уши затыкать, когда ей говорят об опасности? Что она, уж не чуда ли ждет?

Ясно, что теперь надо было не тосковать, не страдать пассивно, одними рассуждениями о том, что вопросы неразрешимы, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее. Во что бы то ни стало надо решиться, хоть на что-нибудь, или…

Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или менее, разумеется.

И так вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.

Не за бесчестие и грех я это сказал про тебя, а за великое сострадание твоё.

Хлеб-соль вместе, а табачок врозь.

Боязнь эстетики есть первый признак бессилия.

А ведь дети — образ Христов: «Сих есть царствие божие». Он велел их чтить и любить, они будущее человечество…

Дело ясное: для себя, для комфорта своего, даже для спасения себя от смерти, себя не продаст, а для другого вот и продает! Для милого, для обожаемого человека продаст! Вот в чем вся штука-то и состоит: за брата, за мать продаст! Все продаст! О, тут мы, при случае, и нравственное чувство наше придавим; свободу, спокойствие, даже совесть, все, все на толкучий рынок снесем. Пропадай жизнь! Только бы эти возлюбленные существа наши были счастливы. Мало того, свою собственную казуистику выдумаем, у иезуитов научимся и на время, пожалуй, и себя самих успокоим, убедим себя, что так надо, действительно надо для доброй цели.

… он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного ощущения. И что всего мучительнее — это было более ощущение, чем сознание, чем понятие; непосредственное ощущение, мучительнейшее ощущение из всех до сих пор жизнию пережитых им ощущений.

Эти последние слова, после всего прежде сказанного и так похожего на отречение, были слишком уж неожиданны. Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный.
— Так… кто же… убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхающимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом.
— Как кто убил?.. — переговорил он, точно не веря ушам своим, — да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с… — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом.

Да и кроме того, чтоб обознать какого бы то ни было человека, нужно относиться к нему постепенно и осторожно, чтобы не впасть в ошибку и предубеждение, которое весьма трудно после исправить и загладить.

Сонечка… Сонечка… Вечная Сонечка, пока мир стоит.

Но зачем же они сами меня так любят, если я не стою того! О, если б я был один и никто не любил меня, и сам бы я никого не любил!

… и дойдешь до такой черты, что не перешагнешь ее — несчастна будешь, а перешагнешь, — может, еще несчастнее будешь…

… я слишком много болтаю. Оттого и ничего не делаю, что болтаю. Пожалуй, впрочем, и так: оттого болтаю, что ничего не делаю.

Впрочем, вот уж два года хочу все замок купить, — прибавил он небрежно. — Счастливые ведь люди, которым запирать нечего?

Даже чуть не смешно ему стало, и в то же время сдавило грудь до боли. В какой-то глубине, внизу, где-то чуть видно под ногами, показалось ему теперь все это прежнее прошлое, и прежние мысли, и прежние задачи, и прежние темы, и прежние впечатления, и вся эта панорама, и он сам, и все, и все… Казалось, он улетал куда-то, вверх, и все исчезало в глазах его…

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Красивые слова для женщин 55 лет
  • Цитаты фразы про денег
  • Красивые слова для дедушки умершего
  • Отношение базарова к матери цитаты
  • Пословицы о первых шагах